«Может быть, его ещё спасут…» — всем сердцем потянулся к нему Джей.
Бен, благодарно принимая его сочувствие, покачал головой:
«Нет. Я знал, что он умрёт, ещё до того, как Хейла ударила Миль. Правда, всё равно до конца надеялся… Когда ты придумал ту шутку с машиной, у всех у нас появился шанс… но эта сука Хейла… так что она сама виновата… — Он помолчал, вспоминая… и даже сейчас его сердце наполнилось нежностью. — Если б ты знал, какой это был чудесный мальчик… так похож на меня…»
«Бен… ты…»
Бен горько усмехнулся.
«Успокойся, я в порядке. Я действительно видел моего сына. Незадолго до… и знал, что он не родится…»
На несколько тёмных мгновений он уступил власти придавившего его горя, потерял контроль над менто и закричал без слов, без голоса…
Джей чуть не задохнулся: будто огромная тёмная волна ударила, захлестнула и потащила, комкая… — благо, инстинкт заставил заблокироваться. А вот оказавшиеся поблизости люди, обхватив руками головы, пригибались к полу, валились с ног, стонали…
Спохватившись, Бен задавил свой крик. Растерянно окинул взглядом зал приёмного покоя… И прошептал:
— Что ж я натворил…
Джей ошеломлённо посмотрел на него, с усилием отнимая руки от ушей. И ответил тоже шёпотом:
— Да уж, ты можешь убить…
Приёмный покой напоминал разворошённый муравейник: люди в белом метались, оказывая помощь пострадавшим. Бен и Джей, одинаково неприятно поражённые наглядным примером таившейся в них обоих силы, смотрели молча — а молчать на менто совсем не то же, что просто молчать…
Сзади кашлянули: пожилой медик переводил вопрошающий взгляд с одного из них на другого:
— Простите, молодые люди, у меня известия для господина Беннара Регхаза.
Бен кивнул:
— Это я.
— Два известия, господин Регхаз… одно печальное, второе, возможно, вас утешит…
— Мой малыш умер, да? — Бен не мог больше выносить сочувствия и некоторой доли вины, светящихся в его карих глазах.
— Да, господин Регхаз, — ноги подогнулись и Бен осел, осознав, что до последнего таил глупую надежду на неведомое чудо…
— Мы ничего не смогли сделать, к сожалению, ребёнок погиб сразу… Но ваша жена очень вынослива, она пострадала не так сильно, как можно было ожидать при таких ударах. У неё ещё будут дети, господин Регхаз. Сейчас она уже вне опасности…
— Я могу её увидеть?
— Видеть — да, но и только. Пойдёмте со мной.
Медик довёл их до бокса, и за прозрачной перегородкой среди всяческой реанимационной аппаратуры Бен далеко не сразу отыскал взглядом Миль — видно было только её лицо.
— Несколько дней она проведёт у нас. Но уже завтра вы сможете её навестить, — обнадёжил врач. Покачал седой головой и задумчиво добавил: — Всё-таки ей у-ди-вит-тельно повезло…
— О, да, доктор. Она у нас вообще необыкновенно везучая. Просто на редкость, — покивал Джей. И получил небольшой ментовтык от Бена, опасавшегося, что тот болтает лишнее.
Медик покосился на Джея, ожидая пояснений, но не дождался. И принялся выпроваживать обоих:
— Ну, довольно, господа мои, приходите завтра…
И они ушли, а что было делать.
…В приёмном покое медики всё ещё хлопотали, возясь с жертвами минутного срыва Бена.
…сны были беспорядочной пёстрой колготнёй чего-то бессмысленного… скучного… бестолкового…
… потом стало сниться, что она рассматривает себя со стороны. Странно так, чужими глазами. Как будто она — мужчина, сидящий за пультом и его руками нажимает всякие кнопки, что-то регулирует, чем-то управляет… Ага — следит за пульсом и прочими показателями вон той неподвижной бледной куклы, спрятанной внутри сложной системы.
Видела сероватое лицо… собственно, это и было — её лицо.
Видимо, она вела себя как надо, эта кукла, потому что Миль внутри мужчины за пультом была за себя спокойна. Но вот на пульте что-то изменилось, руки мужчины запорхали над клавишами…
Миль открыла глаза, поморгала, глядя перед собой. Увиденное понять не получалось.
Где она находится, что происходит… Глаза моргают, значит, они есть. А кроме глаз? Тело есть? Если и есть, то никак не ощущается — ни дыхания, ни прикосновений к коже. Лежит она или сидит, а может, висит? Руки-ноги где, почему ничего не шевелится?
Перед глазами мелькнуло и пропало чьё-то лицо с внимательным взглядом. Эй, ты куда!
Зато ничего не болит. А если вздохнуть поглубже? Не выходит… Как так?! Это что — ей просто нечем дышать, что ли?! Паника подкатила волной…
В поле зрения опять появилось то лицо, губы на нём зашевелились, и Миль разобрала:
— Успокойтесь, пожалуйста, сейчас всё будет в порядке. Не надо волноваться. Вы немножко нездоровы и находитесь в клинике.
А, так это его глазами она смотрела на себя во сне. Или это был не сон? Почему она в клинике? Что значит «немного нездорова»? Ответов не было. «Придётся подождать», — вздохнула она и обрадовалась: ага, получилось! Значит, тело всё-таки имеется! А вот и мурашки по коже… вздрагивают руки и ноги… Всё на месте!
