«Ну не сволочь?!» — возмутилась она. Проверилась — самочувствие было отличным, дурью её больше не травили, внутренний резерв достаточно полон — и встряхнулась внутренне, мобилизовала волю, расправила свою дремавшую силу, которой до поры не давала раздышаться из опасения начудесить и быть обнаруженной. А ещё — она втайне надеялась, что, если будет паинькой, то ей позволят просто жить в этом мире, как все здесь живут… но не вышло — и с гибелью малыша таких наивных иллюзий у неё больше не осталось. Этот мир оказался слишком кровожадным и трусливым. Что ж, я старалась быть белой-пушистой…
Теперь можно и открыть глаза.
А рожи-то у вас, господа, шкодливые… Ишь, жадность и нездоровый интерес написаны просто открытым текстом. Ну-ка, ну-ка…
…Ничего человеческого вы ко мне не испытываете, только любопытство исследователя. И жалости в вас нет. И уважения не заметно.
А что так-то, а?…
…Внешнее воздействие усиливалось, стараясь пробиться, проникнуть, подчинить… Глаза у господ медиков прямо на лоб лезут — «пациентка» имеет наглость сопротивляться, и сопротивляться успешно!
Это уже не воздействие, это пресс… Давит без оглядки… А если раздавит, а, господа?!
Ну, хоть кто-то! Остановите этот процесс! …Вдавливается по-хозяйски, командует, замедляет пульс, уреживает дыхание… То есть должно уреживать, замедлять, подавлять.
Аж нехорошо как-то. Сознание аж плывёт… Ну, почти.
Миль локализовала в себе чужое, отделила от себя и вышвырнула прочь. Да с силой, с таким напором, что в приборах вокруг что-то затрещало, защёлкало, затлело — резко запахло плавящейся изоляцией, с разных направлений поплыл едкий дымок.
Добрых докторов охватили разброд и метания. Всем стало как-то не до неё.
— Замыкание в трёх ведущих блоках! Ведущий компьютер сдох… э-э… отключился!
…Освободившееся из-под гнёта сердце Миль на целую минуту заторопилось, сбилось с ритма; её попеременно бросало то в жар, то в озноб, пробило обильным потом… Очень неприятно. Но терпимо. Это всё настройки биосканера. А ну — отключить всё!!
Перехватив управление аппаратами, оставшимися без присмотра компьютера, заставила биосканер открыть крышку, отсоединить все службы, отвести блоки… Чувствуя себя ракетой на стартовом столе… Медленно, медленно, не спеша — это и так не самая приятная процедура, а если её ускорить, то будет ещё хуже.
Ну вот, руки… торс… ноги… свободна. И нага. Некоторые датчики были вживлены, и остались маленькие кровоточащие ранки. Плевать, мелочи… Зато уже можно выпростаться из тесного чрева этого гроба на колёсиках.
Миль села, с удовольствием озирая суету, и промакивая покрывалом пот и пятна крови. Собственная нагота её почему-то больше не смущала.
…Так, что там, на чём мы остановились? А, да: за что ж вы меня, господа так… э, недолюбливаете? Я ж вроде ничего плохого не сделала? Ну-у? Кто ответит?
В ментополе царили лёгкая паника и недоумение.
Кто-то, наконец, обратил внимание, что она сидит почти голышом, кутаясь в лёгкое покрывальце, и заметно мёрзнет. И, пожалев её, нарыл в стенном шкафу пакет, разорвал упаковку и протянул пациентке стерильный форменный комбинезон:
— Наденьте хоть это, пока тут всё не починят…
Обращение он опустил, отметила Миль. Но одним комбинезоном благодетель не ограничился, проявил если не человечность, то профессионализм: отыскал набор первой помощи и молча обработал её ранки. После чего помог залезть и упаковаться в явно великоватую для неё одёжку, подогнал рукава и штанины. Оглядел критически:
— Пока сойдёт.
«Спасибо, — поблагодарила Миль. — Ты на сегодня единственный, кто действительно оказал мне какую-то помощь».
Мужчина рассеянно кивнул.
Это что — он услышал её?! А ведь и правда — услышал! Но, занятый своими невесёлыми мыслями, не обратил внимания, что ему ответили не обычным способом. Как интересно…
Миль быстро его проверила: менто в зачаточном состоянии, никогда раньше парень им не пользовался, да и не мог, он и её бы не услышал, не будь она так взбудоражена, что транслировала менто излишне энергично. А голова у тебя, парень, не болит? Ага, есть такое: вон, и лоб трёт, и морщится, и в шкафчике что-то ищет… Медики — они вообще люди грамотные, головную боль не терпят сами и другим не советуют.
Учтём. И проверим остальных… Полагающих себя непогрешимо нормальными.
Результат прощупывания не порадовал: излучать-то они все помаленьку излучали, но вот восприимчивых нашлось только парочка, включая первого. Что ж, и то хлеб. Зато уж эти двое примут её волю как свою, причём, не заподозрят ничего странного. Следует только приказ отдавать помощнее и впечатывать его чуть поглубже, а не на поверхность — чтобы исходил как бы изнутри… Значит, ты: доставишь мне нормальный завтрак — без добавок и прочих сюрпризов! — и приличную одёжку-обувку… А ты: сообщишь Бену, что меня можно и нужно отсюда забрать. Немедленно!! И потом просто будь пока поблизости!!
