А я, танца не прерывая, бутыль со стола подхватила и лёгким шагом к нему подошла. Он встал со второй попытки, пошатываясь, приобнял меня и стал жарко шептать что-то — я не вслушивалась, старалась только от мерзкого запаха не морщиться. Мы отошли так, что никому нас не видно было, и он по телу моему стал шарить. Я застонала, запрокинула руки к причёске… и, выхватив тонкую шпильку с блестящим камнем на кончике, слишком длинную для украшения, резко всадила ему в ухо, не жалея сил. Потом стояла и смотрела в стекленеющие глаза. Это длилось секунду — и вечность. А потом это быдло рухнуло к моим ногам, а мне было даже не жаль — словно прирезала что-то… что не должно было жить.
Выйдя из монастыря, я поправила накидку и оглянулась на кресты. Задание настоятельницы — ещё одно, очередное, — выполнено. Пора возвращаться.
***
Дни проходили в молитвах, ночи — в похоти и крови. Настоятельница давала мне всё более сложные задания, но это не было бедой — Тий многим вещам научил любимую жену. Научил он её и убивать.
Вскоре в мою привычку вошло брать у клиентов сувениры, которые я прятала в тупиковом отрезке подземного хода. В келье их хранить не рисковала — её обыскивали каждый день. Пришла зима, на севере Руси намело сугробы с человеческий рост. Я купалась в чужой крови. Я ждала затишья. И лета.
***
В монастыре днём мы работали — вышивали, пряли, копошились в земле. Но в тот миг у меня выдалась свободная минутка, и я чуждой фигурой застыла на каменном парапете, глядя, как лес шумит под ударами ветра и серебрится вдалеке река. В небе кружил сокол, купаясь в потоках воздуха. Вольный…
С тихим воем я сорвала с головы накидку, и отросшие снова волосы заплескались под зовом ветра. Хватит.
"Женщина — сосуд греховный, и не должна она в храм входить с непокрытой головою, и очи должна держать долу, ибо суть жизни её — смирение…".
Хватит. Века мы дышали воздухом и благодарили за это Стрибога, а мать-Ладу — за пищу. Веками мы почитали и матерей, и воинов, одинаково.
"Монахи не должны прикасаться к женщине на сносях, ибо она грехом порождена…".
А чем же порождены вы, святые, прячась за спиной своего Спасителя и веруя, что кто-то искупит ваши грехи!
Хватит.
Не одевая накидки, с улыбкой на устах, я двинулась к настоятельнице.
Помню, однажды я спросила Тия, за что он так ненавидит богов. Оказалось, что семью его — отца, мать и маленькую сестру — принесли в жертву одному из древних божеств. На глазах Тия, который сумел сбежать.
Ему было семь лет…
Беда людей в том, что им необходимо в кого-то верить.
Настоятельница сидела за столом и выводила что-то гусиным пером. Она подняла голову, и наши взгляды встретились. Она поняла всё, её рот открылся в беззвучном крике…
На свиток хлынула её горячая кровь.
За меня, за Тия, за наше будущее тебе и таким, как ты. Тем, кто верит только в кровавого бога. Тем, кто обращает в смерть чью-то веру. Тем, кто лицемерно стоит на коленях.
Такие, как я, будут приходить за вами.
***
Я вышла из подземного хода с небольшой сумочкой, полной золотых сувениров. У меня не было будущего, я шла, чтоб идти, и дикая сила вновь кипела в крови.
"Печать Мараны на челе её", — шипел наш волхв.
Он не ошибся.
Где-то в небе закричал сокол, и я поняла его слова.
— Вольны!! — что было сил крикнула я в ответ…
Сквозь веки пробивался яркий солнечный свет, и чей-то голос настойчиво звал меня по имени.
Блин!! Что ж мне никак не дадут нормально в чужой жизни порыться?!
Сделав над собой титаническое усилие, я открыла-таки упрямо не желающие ничего видеть глаза.
Надо мной склонилась Кларисс, глядя на меня встревоженными, если не испуганными, глазами.
— Клара, ты понимаешь, что происходит? Ты меня помнишь?
— Тебя блин забудешь, — пробормотала я, с трудом разлепив пересохшие губы. Ой, как же мне х-хорошо!
— Что, хорошо тебе? — предельно ласково уточнила кошка. Я насторожено на неё покосилась и кивнула.
— Щаз ещё лучше будет!! — рявкнула она неожиданно просто мне в лицо, — Ты чем вообще думаешь, а? Между чтениями перерыв не меньше недели должен быть! Ты же себя потеряешь, дурочка!..
Я обречённо вздохнула и настроилась на получасовую лекцию.
***
Дина
Найду — прибью. Причём плавно, медленно, со вкусом и удовольствием. Где шляется эта рыжая зараза?! Родители в бешенстве, плюются кислотой и бьют мелкую посуду — мол, и близко не подходи к этой…. Комментарии далеко не лестные, между прочим. Егор смылся в неведомом направлении, Киса тоже, Артём пытается хоть что-то утрясти с двойными похоронами, я помогаю ему по мере возможностей, Андрей валяется в комнате с дикой мигренью, мне приходится его лечить — а Клара куда-то ушла! Стоя в прихожей, я резко обернулась на звук открывающейся двери и нервно икнула. Вот только этого мне не хватало!
Тётя Яна, мать Клары. Нет слов!
Яна чуть повела плечами.
— Холодно тут. Ветер какой-то… Здравствуй, Дина. Рада тебя видеть.
