Зря я про нее подумала. В ту же секунду монстр вцепился в рюкзак, заставив меня резко остановиться. Я кричала и не могла остановиться, пытаясь вырваться. Лямки впивались под мышками яростно, жгуче – прочность ткани в одну секунду из достоинства превратилась в ужасный изъян. Наконец мне удалось вырваться, но рюкзак остался у монстра.
Изнутри послышался голос сестры, громкий и раздраженный:
– Ну ты только взгляни на себя, образина ты этакая! Ты хоть знаешь, на что похож? Есть идеи? Ты даже по меркам львиного червя страшный! Я смотрю, эволюция на тебе отыгралась? В генетическую лотерею проиграл? Нужно было тебе и дальше на орбите висеть – там-то вас, чудовищ, хоть никто не видел! Держу пари, тебя собственная мама захотела удавить, как только поняла, как облажалась!
Мне стоило бы поблагодарить сестру – я прекрасно понимала, что она делает, – но все чувства и эмоции ушли в отказ.
Рюкзак перешел к чудовищу. Если я хочу спасти Виолу и Кору, мне нельзя идти на попятный. Моя (наша!) единственная надежда – где-то впереди, не до конца ясная, грозящая катастрофическими последствиями. Но даже такая – это надежда, и потому я побежала дальше.
Поток брани в исполнении моей сестры вдруг перешел в приглушенный крик.
Я не знала, что произошло – возможно, гибрид раздавил ее; возможно, ее теперь не починишь. Возможно, это конец. Но в любом случае Виола выиграла мне время, и я на всех парах мчалась вперед.
Мостки пролегали над стартовыми площадками. Там, внизу, выстроился в ряд флот колонии, готовый к старту, которому уже никогда не бывать. Попадались и такие суда, что уже наполовину разобраны. Слава богу, шаттл моей семьи целехонький – там, в центре стыковочной зоны, которая пустовала, когда мы прибыли сюда, и теперь уж будет пустовать всегда.
А еще я увидела монтажные инструменты.
Одна из многофункциональных махин практически разобрана на металлолом. Будь все по-старому, из нее сделали бы какое-нибудь здание или мост, расширили бы границы поселения. Но ныне работа встала. Все рабочие мертвы. А вот инструменты все еще на месте – вверх торчит целый лес острых лезвий, наточенных буров и зазубренных пил. Мостки, подпертые подозрительно хлипкими стойками, проходили прямо над ними. Я втягивала воздух носом, выпускала через рот – и бежала, сверкая пятками, так, словно за мной гналась сама Смерть. Отчасти так оно и было.
Гибрид быстр, но тут я быстрее и маневреннее. Когда мостки заходили ходуном у меня за спиной, я поняла: чудовище готовится к прыжку. Я подгадала момент, и когда когти клацнули по металлу, перепрыгнула через перила в головокружительную пустоту.
Я падала всего лишь секунду. Сердце подпрыгнуло, горячая патока ужаса сковала гортань, останавливая дыхание. А потом я ухватилась за стойки под мостками и повисла в воздухе.
Гибридный уродец приземлился точно туда, где я стояла секунду назад. Он зарычал, и в его рычании звучали не только ярость и смятение, но и что-то вроде раздражения и неверия, как будто он не понимал, как я могла его так провести. Хотела бы я знать, насколько он умен. Вдруг это настоящий гнев, а не просто инстинкт?
Разницы уже нет. Один из нас выживет, другой умрет – вот что важно; а я умирать не собиралась. Сняв одну руку с подпорки и стиснув до боли зубы, я извлекла из кобуры пистолет – тяжелый и смертоносный, уже не мамин, а мой, отныне и впредь мой, – и успела выстрелить дважды, прежде чем мощная отдача прокатилась по моей руке. Боль настолько сильная, что мир на мгновение показался мне серым.
Но я слышала, как подпорки, удерживавшие мостки, поддаются. Пули разбили хрупкие конструкции. Вся секция обрушилась, оставив монстра без точки опоры. Он попытался прыгнуть вперед, но его когти лишь хватали пустоту, хвост беспомощно дергался в воздухе, реснички поджались.
Он упал, как я и рассчитывала, прямо на груду острых монтажных инструментов.
Панцирь не спас гадину – слишком тяжела ее туша, слишком велика высота. Монстр оглушительно взрыкнул от боли, заметался между зубцами пил и остриями буров, насаживаясь на них все основательнее. Кровь-кислота хлестала во все стороны, но я не думаю, что она успеет его спасти, растворив все острые штуки, впившиеся в тело со всех сторон, – раны слишком уж серьезные.
Впрочем, не только жуткому Голиафу досталось. Моя рука напрочь отнялась. Я попробовала поднять ее и не смогла. Позволив ей болтаться плетью, кое-как закинула ногу на оставшуюся опору и попыталась подтянуться.
Это трудно. Едва ли возможно – с моими-то силенками. Мои руки не так уж сильны – раньше мне просто не приходило в голову, что я попаду в подобный переплет. Пару раз я и сама чуть не сорвалась в гущу едкой кислоты и острого металла. И все-таки удержалась. Я ведь помнила: если упаду – никто никогда не придет спасти мою сестру. Если упаду, Кора умрет здесь, как только нагрянет еще один монстр в поисках легкой добычи.
