Казалось все прошло, болезнь отступила, можно жить дальше.
А сегодня иллюзии пошли трещинами и осыпались осколками все за несколько секунд.
Снова обида душит и перед мысленным взором фото то встает. Оно застряло занозой в памяти и до сих пор снится иногда. При чем акцент всегда не на Олеге и даже не на его жене, чье лицо я не запомнила, а на ее ярко-красном маникюре, по-хозяйски лежащем на его плече.
Был момент, когда я, смалодушничав, пошла искать страницу его жены в соцсетях, но она оказалась закрытой, и я посчитала это знаком судьбы, решив, что мне нечего делать в их личной жизни.
А позже, после родов, стало не этого.
Уложив Аришку спать, иду к маме на кухню и с порога выпаливаю:
- Я Олега сегодня видела.
Вскинув взгляд, мама замирает. А затем, соскочив, достает чашку из шкафа и наливает чаю.
- Садись, - указывает глазами на стул и сама занимает место напротив.
- Он приходил в клинику со своей девушкой, чтобы она записалась к врачу.
- С женой?
- Нет, мам... с девушкой.
- О, Боже, - вздыхает она, прижимая ладонь к груди, - горбатого могила исправит.
Горло вмиг перехватывает. Рассматривая плавающие в чашке чаинки, пытаюсь проглотить перекрывающий дыхание ком.
- Узнал тебя?..
- Конечно, - улыбаюсь слабо, - я разве изменилась?
- Мог сделать вид, что не узнал...
- Не сделал. Он потом меня на остановке догнал...
Мама, со звоном поставив чашку на стол, ахает.
- Зачем?!
- Не знаю, мам... Поговорить хотел. Спросил, как живу...
- Про Аришку не спрашивал?
- Нет. Откуда ему знать?
- Тогда что хотел?
- Я не знаю...
- И ты ему не рассказала?
Прикрыв глаза, мотаю головой. Знаю, что сейчас начнется. Мама усилит напор.
- Надо рассказать, Сашка.
- Я расскажу... - соглашаюсь сразу в надежде ослабить давление с ее стороны.
- Когда? Когда Аринка в первый класс пойдет?
- Скоро... Тем более, я думаю, этот не последняя наша встреча... Мне кажется, он приедет снова.
- Вот и расскажи! - напирает она, - малявке скоро в детский сад идти, начнет спрашивать у тебя, почему за всеми папы приходят, а за ней нет...
- Расскажу! А вдруг, он откажется?! - озвучиваю свой самый большой страх.
- Тогда это останется на его совести, а не на твоей!.. И потом, некоторые бабники тоже своих детей любят.
Да, блин!.. Понимаю я все! Что он имеет право знать, и что, возможно, признает Аришку!..
А я?.. Где мне взять столько благородства и смелости, чтобы снова впустить его в свою жизнь?! В какую броню заковать свое сердце, чтобы уберечь его от новых ран?..
- Представь себя на его месте, - проговаривет мама тише, - у тебя ребенок где-то растет, а ты не знаешь...
- Я расскажу... с мыслями только соберусь и расскажу! Клянусь!
Зафиксировав взгляд на моем лице на несколько секунд, наконец, кивает и, заметно успокоившись, начинает убирать со стола.
Позже, лежа в постели и глядя на мирно спящую дочку, пытаюсь представить, какой будет наша с ней жизнь дальше. Вспоминаю, как боялась возвращаться в город, туда, где пережила самое большое разочарование.
Но выхода не было. Аришка подрастала, и мне нужно было выходить на работу. Тут снова помогли связи тети Нины, и меня взяли регистратором в Клинику интегративной медицины. Обязанности не сложные, удобный график и зарплата достойная.
Мама согласилась пожить с нами, пока Арина не пойдет в детский сад, а отчим помогает с оплатой аренды квартиры.
Изменится ли что-то после того, как я расскажу Олегу о ребенке, я не знаю.
Мне страшно. Я боюсь, что моя дочь разочаруется в отце, как я когда-то. Я не хочу, чтобы она к нему привязывалась, я не хочу, чтобы она плакала, спрашивая: «Где папа? Когда он придет?»
Я этого просто не переживу.
Утром просыпаюсь от того, что по мне бессовестно прыгают. Разлепляю глаза и вижу счастливые глаза Аришки.
Очевидно, сегодня дочь в стала с той ноги.
- По-сы-пай-ся! По-сы-пай-ся!.. - оседлав меня, скандирует она.
- Встаю - встаю, - смеюсь, обнимая и прижимая к себе ароматное мягкое тельце.
- Саш, уже восемь, - говорит мама, распахивая занавески, - ты будильник не завела?
- Забыла.
- Плакала? - хмурится она, - глаза красные.
Мотаю головой и прижимаюсь губами к пухлой щечке. Горло спазмом стягивает.
Может и плакала. Не помню. Я во сне видела, как Олег и его красивая Ксения Ланская дочку мою с собой уводят.
Олег.
Нервничаю жутко. Даже сигарета не помогает. Никотин въедается в слизистую и вызывает чувство удушения и стеснения в груди. Не докуриваю. Тушу ее и, отправив в урну, возвращаюсь в машину.
Клиника вот-вот закроется, а это значит, что Саша скоро выйдет через ее стеклянные двери.
Нажимаю кнопку старта, увеличиваю температуру в салоне и вдруг вижу ее.
Остановившись у входа, поправляет воротник пальто и взглядом по парковке скользит.
Я замираю, не дышу и, кажется, сердце биться перестает. Догадка, что ее встречает кто-то, кроме меня, врезается в мозг ржавым гвоздем. За грудиной режет и свербит.
Но нет... Поправив сумку на плече и заложив руки в карманы, Саша начинает идти по тротуару вдоль здания.
Бросаюсь вдогонку. Вылетаю из машины и настигаю ее, когда, дойдя до угла, она собирается переходит проезжую часть.
