Следователь Фондорн, если не ошибаюсь, подошел к висящему на стене аппарату с диском с дырками для цифр и здоровенной трубкой, соединенной с аппаратом гибким пружинным проводом. Покрутив диск, набрал короткий номер, он отдал распоряжения о возвращении Августовичу трости.
КОРНЕЛИЙ ФОНДОРН
После чего уселся за стол напротив меня.
— Я знаю, что вас не было во время нападения, но я должен задать вам ряд вопросов. Такова процедура.
— Секундочку! Я хочу знать, нападавшие подданные или граждане? Это вы уже выяснили?
— Оба выживших — подданные, — на секунду заглянув в лежащую перед ним папку, ответил он. — Но какое это имеет значение?
— Тогда я требую, чтобы их подвергли ментальному сканированию по поводу данного инцидента!
— Сканированию? Это весьма травмирующая и непростая процедура. На мозг не ограненного может оказать губительное воздействие.
— Мне плевать! Это мое право требовать сканирования. Раз они подданные, в их отношении запрет на недобровольное сканирование не работает!
— Все это так. Вы, как глава семьи потерпевших, можете запросить процедуру. Они могут быть просканированы без согласия. Но я прошу вас подумать еще раз!
— Я уже подумал. Требую сканирования. Мне нужен образ заказчика. Кстати, — я приветственно махнул рукой, в сторону стены, справа от нас. — Господин Порфирий! Что вы как школьник в женском туалете, подглядываете? Тут никто ничего снимать с себя не будет. Присоединяйтесь к нам!
Несколько секунд спустя в коридоре хлопнула еще одна дверь. В допросную колобком вкатился Порфирий Петров. Он приветливо поздоровался, кивнул коллеге и уселся на пустовавший до этого второй стул напротив меня.
— Позвольте, Олег Витальевич, полюбопытствовать? Как вы меня так ловко раскусили? Чувствуете направленный на вас взгляд?
— Ага! А еще писаю высокооктановым бензином и летаю под облаками, раскинув плащ. Дежурный сказал, что вы здесь. В комнате вас нет. Зато возле каждой допросной есть дверь с надписью «Служебное помещение». Что там у вас «Прозрачная стена» или просто на стеклянное окошко образ стенки наложили, я не знаю. Но в целом все это отнюдь не бином Майнца-Ломоносова.
— Прекрасно, эр, просто прекрасно! — приторно, как будто я был его любимым внуком, впервые сказавшим «Деда», пропел он. — Не хотите ли к нам работать пойти? У вас, позволите ли заметить, великолепные способности к анализу! Карьерный рост вам обеспечен!
Мы с Фондорном скривились от этой паточной речи одновременно. Забавно вышло.
— Что касается вашего требования. Так, берите листочек, ручечку, вот есть у нас тут, как видите, все требуемое. И пишите на имя эра Фондорна заявление-требование. Он как раз это дело взял в работу, да-с. Мол, подвергнуть негодяев сканированию мозга и казни через разрушение нейронных связей. И то! Заслужили! Девушка вон расплакалась! Брат ваш от переусердия без памяти лежит.
Я взял ручку и написал заголовок «На имя сиятельного господина начальника управления внутренних дел форпоста Алый рассвет, полицмейстера Рафаэля Дамирова. Прошение». Оба следователя переглянулись. Фондорн налил себе воды, а резко посмурневший Порфирий промямлил:
— Ну зачем же сразу так, эр Строгов. Стоит ли…
Дело в том, что наш полицмейстер имел репутацию человека неподкупного, не подконтрольного кланам и семьям. И довольно жёсткого по отношению к подчиненным. Как отзывался о нем один из пользователей локи: «Блестящий законовед, невесть что забывший в нашем убогом поселении».
— Вы с господином Фондорном слишком активно меня отговариваете от процедуры. Жалко вам видите ли этих уродов, которые пытались неизвестно с какой целью похитить несовершеннолетних членов благородной семьи. О том, что вы их зачем-то покрываете, я стараюсь не думать. Так что я подам прошение не на имя приезжего следователя, который и замотать его может. Потом уедет, с кого спрашивать? — Фондорн после этих слов поперхнулся водой из стакана и закашлялся. — А сразу на имя вашего начальства. Если его не удовлетворят в срок в три дня, еще и в юстицию жалобу на бездействие следствия напишу. Я достаточно ясно обозначил свою позицию в этом деле? Между нами не осталось никаких неясностей, господин Порфирий, простите не знаю вашего отчества?
— Петрович. Порфирий Петрович Петров. Ваше недоверие, Олег Витальевич, глубоко ранит мое сердце. Мне казалось, мы с вами прекрасно друг друга поняли еще в прошлое наше общение.
— Вы меня что в покрывании преступления обвиняете? — ворвался в разговор продышавшийся, наконец, Фондорн. — Ну, знаете! Такое поведение уже даже не наглость. Оно находится на грани с оскорблением!
— Господа! Блистательные эры! Я следую установленным процессуальным кодексом процедурам. И требую того же от вас! Кстати, давно хотел спросить вас, Порфирий Петрович, почему вы ранговый перстень не носите? Вы же сотрудник управления. Регламенты не про вас написаны?
