Второй вариант — решить все по-плохому. Инструменты есть. Проблема в том, что по-плохому — это прямой конфликт с кланом аметистов. Ну, или как минимум с одним из его влиятельных родов. У меня и так врагов вагон и маленькая тележка набирается. Куда мне еще?
Щупальца чужой ауры впились в мой разум. Вернее, попытались впиться. Потому что, в ответ, я огрел, открывшегося при сканировании, менталиста «ментальным ударом». Менталиста — ментальным. Каламбурчик на троечку, но зато жахнуло от души.
Грань я, разумеется, спер у покойного господина Христенко. Такого точно никто не ожидал. Менталист с закатившимися глазами еще только начал свое падение на пол, когда я ударил по некроманту «Замешательством». Сканировать они меня собрались, блэт! Шкуру с меня снять, сцуко! Сейчас разберемся, кто еклмн ковриком в прихожей ляжет!
Перепрыгиваю стол, пока малефик нелепо шарит руками в пространстве и безуспешно обращается к ауре. Перед тем как посадить меня в комнату для допросов, меня, естественно, не обыскали и не надели наручники. Так что, я выхватываю из браслета массивный тесак и, с разгона, бью охреневшего кланового упыря рукоятью в висок.
Он оседает на пол, но продолжает вяло шевелиться.
Добавляю еще раз! И еще!
Когда тельце некроманта перестает дергаться, дверь в допросную распахивается.
Явилась кавалерия из-за «стеклянной стены». Первым в дверном проеме нарисовался чиновник минюста, эр Владислав, который руководил допросом пленных бандитов в «Пирожке». Позади него толпилось трое судебных приставов. Совсем на заднем плане скромно перекатывался Порфирий, делающий вид, что он здесь просто погулять вышел.
Честно говоря, это вообще самый лучший расклад из возможных. Я-то рассчитывал только на появление нашего Колобковича, с парой полицейских за спиной. А здесь минюст. Идеально. Наверное.
— Отставить! — командует эр Владислав. — Прекратить немедленно.
Я выпрямляюсь, отсылаю тесак обратно на полку и поднимаю руки ладонями к делегации официальных чинов.
— Все. Все. Уже никто никого не бьет! — Эти слова я сопровождаю ударом носком ботинка по почкам некроманта. Бесит, сука! После чего отступаю от тела на пару шагов. Подальше от соблазна. Вообще, надо что-то делать с этой импульсивностью. Хотел же по-хорошему все решить. Но нет. Вожжа под хвост попала и понеслось. Не люблю угрозы.
Был ли риск, что магистр отразит мою грань и превратит меня в кусок гниющего мяса? Был. Но небольшой. Во-первых, защиты от магии опалов обычно не носят. Все защищаются от менталистов. А фокусников чего бояться? Во-вторых, клановые войны давно в прошлом. Это раньше магистр был совершенной боевой машиной для убийства. Всегда настороже. Превосходная реакция и боевая чуйка. А это поколение высших ограненных… Оно не слабее нашего. В чем-то даже сильнее. Но расслабились они. Слишком привыкли воевать с тупыми тварями или бандитами, а не с собратьями по огранке. Так что я, если и рисковал, то не сильно. Очень и очень умеренно. Да вообще про коврик вот прям обидно было.
Пока я думал, приставы рассредоточились по небольшому кабинету, проверяя поверженных мной врагов.
— Этот готов. Сердцебиения почти нет. Не знаю, чем молодой человек его оприходовал, но нужна реанимация.
— Чем, эр Строгов? — это вопрос от эра Владислава.
— Ментальный удар, — видя расширившиеся глаза, торопливо добавляю, — одноразовый артефакт. Активировался автоматически, на попытку проникнуть в мой разум. Я же без сознания был, сами видели.
— Понятно. Не надо реанимации. Не поможет. Хотя… Он сам менталист, может, и выкарабкается. Вызывайте бригаду.
— Этот просто без сознания. — Это про некроманта, — Вот-вот в себя придет, зрачки ворочаются.
— В наручники его живо! В двойные.
Пристав тут же застегнул на начавшем шевелиться малефике наручники. И вторые, взятые у коллеги.
Я тихонько взял кресло и поставил его в самый угол комнаты, чтобы ни у кого под ногами не путаться. Ну, и чтобы отдельную ложу на разворачивающийся спектакль себе обеспечить.
Пока выносят тело менталиста-неудачника, пока приходит в себя оглушенной мной некромант, и исполнители носятся туда-сюда, я наслаждаюсь тем, что меня оставили в покое.
Малефик, перемещенный во второе кресло и пристегнутый к нему, наконец открыл глаза и некоторое время тупил, глядя, на сковавшие его руки браслеты, и на суетящихся вокруг людей. Потом перевел взгляд на эра Владислава и, безошибочно определив в нем главного режиссера разворачивающегося действа, спросил:
— Ты кто, собственно, такой! Что происходит? Ты знаешь, кто я?
Ну прям почти интонации Качалки слышу. «Васю Зацепина знаешь?». И все такое.
— Меня зовут Владислав Семенович Подвойский. Я руководитель отдела прокурорского надзора форта Алый Рассвет. Надворный юстиции советник. А вы, — он посмотрел на золотую пластинку паспорта, которую извлекли из бесчувственного некроманта подчиненные надворного советника. — его светлость Ростислав Алексеевич Юрьев-Крестов. Аристократ, житель Павлограда. Проникли в допросную комнату незаконно. В связи с чем временно задержаны.
