— Снимите это, — Юрьев брезгливо потряс наручниками. — Немедленно освободите меня.
— Сейчас снимем. Были вынуждены обезопасить себя от неожиданностей. Но вы уже пришли в себя?
— Вполне.
— Это хорошо! Значит так. Вам вменяется в вину преступный сговор с начальником управления МВД, с целью незаконного проникновения в служебные помещения управления, и незаконного же ментального допроса члена благородного сословия. Вот ордер, — один из его людей, что-то писавший в официального вида бланке, протянул надворному советнику бумагу. — Вам предписывается не покидать форт, пока идет расследование. Распишитесь.
— Ничего я подписывать не буду! Немедленно сними с меня наручники! Тля министерская! Твоей карьере конец! Тебе конец! — Ути-пути. Какие мы нежные. Распереживался зайчик-некромантчик. Разнервничался. Не привык его светлость к такому обращению-то, кажется. А эр Владислав прям молодца. И надворный советник, вообще-то, равен подполковнику армейскому. Никак не тля.
ЕГО СВЕТЛОСТЬ ЮРЬЕВ_КРЕСТОВ: ты знаешь, кто я такой⁈
— Отлично, так и запиши, Федоров. От проставления собственноручной подписи отказался в присутствии свидетелей. Так щелкни его светлость рядом с повесткой!
Совершенно охреневшего и, даже переставшего орать, Юрьева «щелкнули» на служебный комм, на фоне повестки. В ней тут же расписался Порфирий, сам Подвойский и один из его сотрудников.
— Снимайте наручники. Вы свободны, ваша светлость. Выход — там. Федоров, проводи его светлость, чтобы не заблудился.
— Нет, ты, кажется, реально не понимаешь, с кем разговариваешь, вошь ты тифозная!
— Это вы, кажется, не понимаете ситуации, в какой оказались. Вам официально предъявлено обвинение в уголовно наказуемом деянии. Дело можно уже завтра в суд передавать. Вы, конечно, аристократ, и отделаетесь падением рейтинга полезности и крупным штрафом. Но если вы продолжите оскорблять императорских служащих при исполнении ими должностных обязанностей, я вас упеку, как бомжа какого-нибудь, в местные казематы. Охолонуть, так сказать. В специальную камеру для ограненных. Ввиду большой общественной опасности и слишком большой вероятности, что вы скроетесь с места события. Все ясно вам?
— Мне все ясно! — скрежет зубов некроманта слышно было, наверное, у памятника Павлу I. — Верните мой паспорт. Где мой человек? Что с ним?
— Паспорт получите, когда явитесь на допрос по поводу сегодняшнего происшествия. Ждите повестку. На ваши вопросы я отвечать не уполномочен. На выход, ваша светлость. Не испытывайте мое терпение. Федоров. Что стоишь? Проводи.
В принципе, очухавшийся некромант мог всех нас одним заклинанием грохнуть, потом поднять и снова развоплотить. Но одно дело — нападение на ограненного, уступающего ему сословием. В этом случае и впрямь наказание будет мягким. И совсем другое — нападение на императорских служащих. Такое даже аристократу с рук не сойдет. Выжгут калетту, как пить дать. И что ему с кулаками на прокурорского набрасываться, чтобы паспорт отобрать? В общем, я вовсю наслаждался зрелищем.
Юрьев затравленно огляделся. Увидел меня. Процедил сквозь зубы:
— А с тобой мы еще не закончили! — я в ответ сложил губы «куриной жопкой», посылая ему воздушный поцелуй.
— Адова плеть. Вы все еще пожалеете! — На этой пафосной фразе он, наконец, покинул помещение.
— Олег Витальевич, — обратился ко мне надворный советник. — К вам вопросов больше нет. Пока нет. Возможно, в связи с последними событиями вопросы и возникнут. Позже. Вы тоже можете идти.
— Надеюсь, прискорбный случай с нападением на меня, с произвола начальника управления не окажется не дорасследованным?
— Мы приложим все усилия, чтобы довести дело до суда.
Да на тормозах все спустят, к гадалке не ходи. Сейчас эта светлость очухается окончательно, свяжется с кланом, те нажмут на нужные рычаги, и заглохнет все. Осядет в архивах. Хотя я так понял, здесь имеется еще и интрига против нового начальника. Но на него теперь такой компромат есть, что он вовек не отмоется. Будет теперь перед минюстом местным на задних лапках бегать и трость по команде приносить. И от меня отвалит, наконец.
Кивнув прокурорскому и Порфирию, я покинул сцену комедии положений. Прямо в дверях столкнулся с подполковником Черкалиным и пропустил его в помещение.
— Это что здесь творится! Куда задержанный пошел, я вам отвечаю!
— Все вопросы к надворному советнику. — Я для верности ткнул пальцем в эра Владислава и выскочил за дверь.
Позади меня раздались дислексические вопли подполковника, но я их уже не слушал. С меня хватит Черкалина на сегодня. И полицаев. Пусть с этим придурком теперь минюст разбирается. Дел еще полно, а день уже на вторую половину перевалил.
В целом, я довольно легко отделался. И заслужил кофе с рогаликами. И круассанами. Вперед, Арлекин! В любимую кафешку!
Усевшись за столик и дождавшись заказа, я опрокинул в кофейную чашку половину сахарницы и призадумался.
