Уверен. Даже если бы охотники продали информацию о ней, лавку никто, кроме нас, не нашел бы.
Может развернуться и уйти? Заманчиво. Был бы один, так бы и сделал. Не люблю, когда меня водят на веревочке, как телка. Не заходить? Остаться снаружи? Тоже не дело. Раз уж так настойчиво приглашают, пойду, посмотрю, за что мы в окрестностях гору псевдоплоти искромсали.
Я зажег встроенный в костюм фонарь. Толкнув дверь, прошел внутрь лавки, под возмущенный вопль Василисы.
То же самое помещение. Стены цвета яичного желтка, коробки, ящики, свертки. Ковер винного оттенка. Задняя стена занавешена портьерой. Лампы на стенах заправлены маслом. Кажется, вот сейчас откинется портьера, вспыхнут лампы. На сцене появится рассказчик, который донесет до внимательной публики основной сюжет.
По помещению заметались лучи фонарей моих товарищей.
Первой заскочила шипящая, как рассерженная кошка, Василиса, излучая зеленовато-розовую ауру из глаз. Она буквально просканировала помещение, после чего махнула рукой остальным.
— На первый взгляд ловушек действительно нет. Нужна более детальная проверка, но заходить можно.
После нее вошли Матвей и Солнцев. Протиснулся Ломов в силовом доспехе. Последним, перегородив доспехом дверь, вылез из своей стальной скорлупы Николя. Ломов тоже выполз из доспеха и даже заглушил двигатель.
Василиса прошла вдоль стен, а за ней шествовал Солнцев, зажигая лампы. Все помещение заполнилось уютным желтым светом.
Поскольку никто не спешил выскакивать из-за портьеры с дурацким восклицанием: «А вот и я!» и со связкой разноцветных воздушных шариков, я подошел к ней и отдернул от стены.
Дверь. Ну кто бы мог подумать. Прямо такая официальная, я бы сказал. Выглядит надежно, солидно, и в то же время не запрещающе. Только таблички «Всегда открыта для вас» не хватает.
— Чего на стену пялишься, Олег. Ты вообще как-то странно себя вести начал, когда мы сюда зашли.
— Ты по-прежнему сканируешь, Лед? — Спросил Василису, чисто по инерции. И так видел, что да.
— Да. Уже почти закончила.
— И здесь, значит, просто стена? Ничего своим турмалиновым сканером ты не видишь?
— Ну да. Я могу «поглубже» заглянуть, но силу такие грани тянут…
— Нет, не стоит. Осмотрите ящики, уверен, найдете что-то нужное для себя.
Дождавшись, чтобы она отошла от меня, нажал на ручку двери — все тот же дурацкий лев с рыбой. Дверь просто открылась. Никаких тебе порталов или там ловушек каких. Комната за дверью погружена в полутьму. В ней пляшут тени и отсветы от ярко горящих в камине дров.
Последнее, что я услышал, прикрывая за собой дверь, — фразу Ломова: «А вы заметили, господа, ставни снаружи — имитация? Окон-то нет».
Осторожно ступая по скрипучему полу, подхожу к камину, возле которого стоят два кресла. Одно занято хозяином лавки. Второе — явно для меня. Из какого-то детского чувства противоречия облокотился на спинку сзади, глядя на Стивена.
Он смотрел в камин, на пляшущие по поленьям языки огня. Лицо в отблесках пламени выглядит жутковато. Передо мной сидит не добрый гостеприимный старичок, у которого я подрезал уникальный учебник и набор серебряных цацек. Сейчас лик Стивена выглядит демонически. В глазах горит собственный огонь, а не отражение пламени камина. Он молчал, словно глубоко ушел в свои мысли. Я тоже не проявлял инициативы. В конце концов, это он меня позвал.
— Завораживает, не правда ли? — Он слегка поворачивает голову в мою сторону, как бы обозначая, что заметил мое присутствие.
— Огонь? К старости я тоже любил посиживать у камина. Греть кости, смотреть в пламя. Думать о бренности бытия. Кряхтеть, пердеть. Понимаешь, желудок начал подводить к ста пятидесяти…
— Мои кости этим огнем не согреть. Сними ее.
— Что? — прикидываюсь дурачком. — Кого ее? Куда ее?
— Сними маску Мома. Я пригласил только тебя. Его не звали. Нечего Насмешнику слышать наш разговор.
Немного поколебавшись, памятуя о чужом монастыре и своем уставе, снял маску. Она отклеивалась от лица медленно, словно с неохотой. Когда изменчивые черты костяного лика застыли, убрал его в кофр. Без нее, как бы глупо это ни звучало, я почувствовал себя голым. Мом, значит. Почти мим. Имя моего демона может пригодиться.
— Ты, помнится, говорил заходить, когда мне что-то остро понадобится. Мне от тебя ничего не нужно! — сразу обозначил я позицию.
— Хорошо. Я позвал, и ты пришел. Но это наша первая встреча. Та, в столице еще не состоялась. Для меня. Так что считай — мы говорим с тобой в первый раз. Мне выпал удачный шанс поговорить с моим крестником, и я им воспользовался.
— Все это очень блаародна, но как у вас тут насчет баб? В смысле, кто ты такой, Стивен? Прошу, говори без долгих предисловий и невнятных намеков. Меня там ждут.
— Подождут. Кто я? — Он откинулся в кресле, чтобы смотреть мне прямо в лицо. — Совсем без предисловий не получится. Но я постараюсь быть кратким, чтобы ты не заскучал, Ивашка Шереметьев, так тебя, кажется, называл твой господин? Или предпочитаешь обращение Арлекин?
— Был впечатлен твоей информированностью, еще в прошлый раз. Арлекин подойдет. Шереметьевых больше нет.
