Подарив Матвею многообещающий взгляд, зергюлей неслабых обещающий, я не стал чиниться и сел за накрытый все на том же, что и в прошлый раз, балконе стол. Не скандалить же и не кричать: «А, ну верните меня взад сучьи дети!».
Дав мне немного заморить червячка, вся гоп-компания насела на бедного Олега с каверзными вопросами. Алекс зевал и просто слушал, а вот Василиса с Матвеем оторвались на мне по полной.
— Я заметила, что вы, Олег, были не сильно удивлены произошедшим! И как будто знали что-то про это место! Знали явно больше нас, — как только я закончил есть, начала Василиса.
— Я тоже обратил на это внимание, — вступил Матвей. — Ты ничего не хочешь нам объяснить?
— Хм. Я бы мог сказать, что не обязан никому ничего объяснять. Но скажу по-другому. Все получили, что хотели. Эра Алиева — свою лавку. Матвей свой очередной полевой выход с начислением рейтинга. А Игнатов исполнение своей просьбы. Я разве обещал вам что-то сверх этого, ребята?
— Ну это… просто нечестно. — Алиева сказала это совершенно серьезным голосом. Иногда я забываю, какие они все же дети! И что я, увы, не семнадцатилетний парень. — Каждый получил один предмет. Это странно! Не было ловушек. Я, конечно, не эксперт с многолетним стажем, но в постройках древней империи бывала. В лавках всегда активированы ловушки! Они автоматически взводятся без хозяина! И я вообще впервые вижу, чтобы здание исчезло после посещения! Для этого прилив нужен! А его не было. И вы точно что-то знаете, эр Строгов! Вы как будто не только с лавкой знакомы были, но и с ее «хозяевами». Так, уверенно говорили, что нам рады не рады, про предметы… — она сбилась.
— Давайте я попробую объяснить, что могу. Я точно не знал ничего до выхода в поле. Но я бывал в этой лавке прежде и знаком с хозяином. Не спрашивайте, как это возможно. Я не отвечу. Я понял, что в лавке безопасно для нас, вернее, был уверен на девяносто процентов, когда ее увидел. Что касается вещей. Это принцип хозяина. Одна вещь, нужная посетителю, за один раз. Вы же получили каждый по предмету.
— Не скажу, что хотела получить роман четырехсотлетней давности! Я бы предпочла схемы граней, учебники, чертежи артефактов.
— Вы получили не то, что хотели, прекрасная эра. А то, что, по мнению хозяина, вам было нужно. Это две большие разницы, знаете ли. Почитайте, кстати. Уверен, вам пригодится. — Мне было трудно смотреть ей в глаза. Зачем этот урод сказал, что девчонка скоро умрет? Мне до нее дела нет. Но… муторно.
— И хозяин?
— Его зовут Стивен. Он маг. Как-то он может перемещать свою лавку.
— Абсолют, александрит?
Я развел руками.
— Не помню в родах александритов никого с именем Стивен. Тем более абсолюта. — задумчиво проговорил Матвей.
— Понятия не имею ни про его камень, ни про ранг. — Соврал наполовину, конечно.
Не объяснять же всю эту фигню про ранг выше абсолюта, вершителей, богов и прочую ерунду? Это будет звучать, как бред. Просто я-то знаю, что ни один абсолют не был способен на подобные штуки. Каждый абсолют своего камня мог сделать что-то одно. Прозреть будущее, сделать экстрамерность — перемещающуюся через Хмарь. Или, скажем, навести глобальную иллюзию, неотличимую от реальности. Но все вместе? Так не работало. Зачем я буду грузить ребят всей этой зергней, если сам ни в чем не уверен, и мало что понимаю?
— Так что возвращаемся к моему первому утверждению. Все получили, что хотели, плюс немного сверх того. Объяснения в этот комплект не входили. И дело не в том, что не хочу вам что-то объяснить. Я просто сам не знаю, как это все работает. Так что никаких дополнительных сведений для вас у меня больше нет.
— Стивен, значит? — сказала Василиса. — Надо покопаться в архивах.
— Он так назвался в первую встречу. Не факт, что сказал правду. Не думаю, что ты что-то узнаешь из архивов. Но не настаиваю. Копайся. Я думаю, он очень старый маг.
— Сколько примерно может жить абсолют? — Встрял Матвей.
— Деду двести тридцать, — заметил Игнатов. — Он абсолют, и он еще жив.
— Самый известный абсолют-долгожитель, который пережил Всплеск, прожил триста с чем-то лет. Исчез в прошлом столетии. — Пробормотала Василиса. — Клан Юсуповых. Никаких сведений о его смерти или захоронении нет. Мой сколько-то юродный прапрадед.
Я снова развел руками, хотя вот это: «сведений о смерти нет», — царапнуло сознание. Один из десяти? И что это мне дает, даже если так? На самом деле многое. О нем должны были остаться записи или воспоминания. Если он — один из этих… Мне нужна эта информация. Пока у меня нет никакого, даже приблизительного плана действий, но интуиция говорит: «Узнай!».
— Но ведь была и вторая встреча! Вы с ним говорили! — «прокурорским» тоном заявила Василиса.
— Говорил, да. Но разговор касался меня. И его содержание я огласить не готов. Простите, драгоценные эры.
