Я поднялся по гранитным ступеням к входной двери, а мой автомобиль плавно скользнул в открывшиеся ворота проезда во внутренний двор.
Двери распахнулись передо мной. Придержавший тяжелую створку дворецкий, неожиданно тепло произнес:
— Олег Витальевич. Рады снова приветствовать вас в родовом гнезде Знаменских. Вас ждут.
Я напряг память, но кроме смутных образов, ничего не всплыло. Олег, очевидно, уже бывал здесь, когда был совсем мелким, но я эти визиты не запомнил. Зато запомнил старик дворецкий.
Мне предложили удобные домашние туфли, вместо уличных. Дворецкий щеткой отряхнул мою одежду от гипотетической уличной пыли.
— Я так полагаю, вы не откажетесь поужинать, эр Строгов? — Спросил старик все с той же ноткой теплоты в голосе.
— Конечно, как будет угодно хозяевам. Могу я тогда оставить вам это? — Я протянул ему портфель, в который собрал необходимые для разговора с аудитором бумаги. — Не думаю, что разговоры о делах за едой, доставят удовольствие хозяйке дома.
— Конечно, Олег Витальевич. Полагаю, его сиятельство захочет поговорить с вами в своем кабинете, за кофе и сигарой. Как только портфель вам понадобится, он будет у вас.
— Спасибо, — я снова напряг память, и все же вспомнил, — Гаврила Андреевич.
Судя по легкой тени улыбки, проскользнувшей по лицу, я вспомнил правильно.
— Чем, кстати, закончилась та история с собакой? — Вспомнил я еще одну подробность из далекого прошлого.
— Барыня приказала ее утопить. — Он развел руками. — соблаговолите пройти в гостиную?
— Веди, Гаврила Андреевич.
Арнольд Николаевич с супругой Варварой Петровной встретили меня в гостиной. По-домашнему. Всякие там «сиятельства», «эры» были решительно отметены в сторону. Я даже удивился, насколько по-другому держался дома аудитор. Спокойно, доброжелательно. И не скажешь, что перед тобой один из самых могущественных чиновников императора, и сильнейший ограненный. Его жену я помнил смутно. Статная женщина имела идеальную для своего возраста фигуру, и довольно свежее лицо. Копна каштановых волос уложена в сложную прическу. Золотое кольцо старшего мастера — турмалина на пальце. А по ощущениям, до магистра ей оставалось совсем немного.
В гостиной мы беседовали втроем, если не считать Гаврилу, замершего как тень недалеко от двери. Детей этой семье Сила не дала. У них постоянно проживала парочка родственников из клана. Также в особняке жили слуги и старший помощник Знаменского с семьей, но никого из других обитателей особняка на нашей встрече, пока не было.
Минут пятнадцать я поддерживал вежливую беседу с хозяевами дома. После чего нас пригласили к столу.
В столовой меня познакомили с родственниками, приживалкой — двоюродной сестрой Варвары Петровны, старушкой-одуванчиком. И молодым человеком, примерно моего возраста, который приходился Знаменскому сколько-то юродным племянником, из Юсупова, приехавшим покорять столицу. Племянник учился в алмазном лицее и задирал передо мной нос, постоянно поглаживая серебряный перстень мастера на правой руке, и ехидно расспрашивая про учебу в «плебейском» Политехе. Впрочем, я его детсадовские подколки пропускал мимо ушей. Помощник Знаменского — Александр Томин, сидел за столом со всеми. Очевидно аудитор ценил его, если пригласил на семейный ужин. Томин был единственным здесь сапфиром. И имел ранг старшего мастера. Солидно все. Даже дворецкий, насколько я помню, имеет ранг в магии рубина.
Пересказывать светскую болтовню за ужином смысла не имеет. Сперва все выразили мне соболезнования в связи с недавней утратой. А потом начали расспрашивать про житье бытье. Племянник явно бесился, что не он находится в центре внимания, но сильно не наглел. А вот старушка — одуванчик, по фамилии Кибрид, вывернула меня наизнанку, прямо как матерый следак. Она была лично знакома с отцом. Более того, она с ним работала! В качестве ключевого эксперта. И меня помнила еще сопляком. А вот я ее не помнил совершенно.
Наконец, допрос, замаскированный под ужин, закончился, и мы с хозяином дома и пристроившейся следом эрой Кибрид двинулись в рабочий кабинет Знаменского. Сунувшегося было следом племяша, Знаменский прогнал. А вот бабуля осталась. Что мне совершенно не понравилось. Что знает трое, знает зерг!
Расположившись за столом, Знаменский дождался, когда прислуга расставит перед нами кофейные чашки, и со вкусом закурил короткую толстую сигару. Старуха же достала кривую потрепанную трубку, и, судя по запаху, набила его какой-то ядерной смесью бытовой химии и чар массового поражения.
Дворецкий деликатно поставил мой портфель возле кресла, и, убедившись, что все в порядке, удалился, мягко прикрыв за собой дубовую дверь.
Я попивал кофе, посматривая на своих визави и думая, как начать разговор. И как выгнать назойливую бабку, к зерговой мамочке. Видимо, правильно оценив мои колебания, Знаменский начал первым.
— Если твое дело связано с моими служебными обязанностями, Олег, то эра Кибрид, — он ее так и называл, не тетушка, там, не по имени-отчеству, — будет присутствовать при разговоре. Я ей все равно потом все расскажу.
