— Едва к ним придут с обыском, они уничтожат архив и информацию на кристаллах. — Знаменский поморщился. — Такие конторы с наскока не взять.
— Не уничтожат. Это я могу гарантировать. Вся доказательная база сохранится. И будет изъята законным путем.
— Допустим. — Знаменский затушил сигару в хрустальной пепельнице. — Твое ходатайство не упоминает двенадцать миллиардов. — Аудитор не спорил. Просто проверял все слабые места моего плана. Ему с этим к министру идти. У него репутация.
— Аудитор, при получении жалобы, обязан предпринять предварительную проверку. Я знаю, что после проверки такие жалобы спускаются в прокуратуру или даже дознавателям МВД в девяносто девяти процентах случаев. А иногда и вместо проверки. Но здесь, даже при поверхностном просмотре документов, немедленно всплывут те самые двенадцать миллиардов. И прочие неблаговидные дела. Обычно проверка — это всякие письменные запросы. Но запрета на проведение обыска или наложения обеспечительных мер, во время проверки нет. А я требую и то, и другое, настаивая, что они укрывают или могут уничтожить доказательства.
— Хорошо. Ходатайство надо переписать. Формально оно написано правильно, но не опытным юристом. Без учета некоторых нюансов и прецедентов. Смоктуновский к таким вещам очень чувствителен. Что скажете, эра Кибрид?
— Скажу так, — мы размажем говнюков, если хотя бы четверть из того, что накопал сей славный юноша, подтвердится. — Ответила бабуля, достав обгрызенный чубук трубки изо рта. — Не знаю, как Олежа, а я подозреваю, что опала Виталия — дело рук этих мразей. И с удовольствием поучаствую в разорении их сраной конторы.
А бабуля-то, сквернослов.
— Ты уже встречался с ними? — спросил Арнольд Николаевич.
— Встреча послезавтра. Я запишу разговор. Чтобы мое ходатайство выглядело солиднее.
Знаменский покопался в деревянной шкатулке, стоящей на столе, и левой рукой передал мне карточку с кодом комма. Правой же он набрал кого-то на своем комме.
— Коля, извини, что так поздно беспокою. — Сказал он. — У меня сидит молодой человек, сын Виталия Строгова. Да. Ему нужна помощь корпоративного юриста. На него наехали «Нити». Это срочно, Николай. Нет, ты займешься этим лично. Такова моя просьба. Встреться с ним завтра с утра. И по поводу денег…
Я поднял руку. Знаменский поднял бровь.
— Я заплачу по тарифу. — Торопливо выпалил я. — Вы правы, мне нужен адвокат.
— Ты знаешь, сколько стоят его услуги? — Тихо спросил меня Знаменский, прикрыв трубку рукой.
— Не дороже денег. Я найду средства на адвоката. Не надо одолжений от посторонних людей, Арнольд Николаевич.
Он равнодушно кивнул, мол, дело твое.
— Николай. Прошу прощения. Оплату Олег Витальевич внесет в полном объеме. Да. Да. «Связующие нити». Я знал, что ты заинтересуешься. Олег Витальевич Строгов. Хорошо. Доброй ночи.
Он положил комм на стол. Крутанул его вокруг оси. Остро взглянул на меня.
— Запись тебе сделать не дадут.
— За свою работу я не переживаю. Я сказал, что будет запись, она будет. Посоветуюсь с Николаем?
— Николай Всеславович Корабчевский. Ждет тебя завтра в восемь у себя в конторе. На карточке его прямой код комма. Контора называется «Корабчевский, Баннер, Плевако и партнеры». Завтра пришлю Сашу Томина к тебе. Он посмотрит предварительные документы.
— Может пораньше прийти, я попрошу своего финансиста все ему показать.
— Хорошо. Тогда тоже к восьми. Я сейчас не веду никаких дел, все материалы по предыдущему передал в прокуратуру. Так что твое ходатайство рассмотрим в кратчайшие сроки. Несколько миллиардов уклонения от налогов, это уже даже не особо крупный размер. Серьезный ущерб государству. Да еще и систематический, в течение нескольких лет. — Он покачал головой.
— Должен предупредить. Доказательства могут найтись в самых неожиданных местах…
После обсуждения деталей предстоящего дела я, наконец, перешел ко второму вопросу:
— У меня есть к вам еще одна просьба, скорее личного характера, Арнольд Николаевич. Вернее, информация.
— Готов выслушать, Олег. Даже интересно, что у тебя еще.
— Недавно семья Смирновых-Юрьевых в полном составе погибла. Несчастный случай. Насколько я понимаю, они были вашими родственниками, так что вы наверняка в курсе.
— Да я в курсе. Мутная история. Да еще и…
— Пророк. Еще и потенциальный пророк погиб, я прав?
— Олег. — Его тон самую малость изменился, но я, по прошлому опыту, прекрасно улавливал такие нюансы. Он был взбешен. Здесь еще и что-то личное примешивалось, кажется. — Ты отличный парень. Но дела клана Турмалин тебя не касаются. Как, кстати, уже и меня.
— Я не о делах клана, Арнольд Николаевич. Прошу прощения, если задел. Я о девушке, по имени Марфа Огородникова.
— Не знаю такой.
— Знаете. Раньше ее звали Елизавета Смирнова-Юрьева.
— Что? — Впервые за время встречи он повысил голос. — Она выжила? Как это возможно!
