— Только на людях. — Ответил я. — При незнакомых придется либо «светлостью» либо «сиятельным господином» ругаться. Среди своих ничего не изменилось, Оль.
— Ну, поздравляю, чель. — Она неловко обняла меня и тут же отскочила в сторону, словно обожглась. — Теперь наш глава важная господина. Но и про простой нарот не забывает. — Она смахнула из уголка глаза воображаемую слезинку. — Благодетель наш! Этот, как его, сатрап!
— Ты хотела сказать, меценат? — Спросил я, перекрывая дружный ржач аудитории. — Сатрап, Ольга, это ты по отношению к своим подчиненным. Ты еще наказание плетью для них не ввела?
— Вот еще. Там и матюка хватит, для мотивации. У плетей износ наверняка. Усушка, утруска… И вообще. Я очень хороший начальник. У меня подчиненные много работают и мало едят.
Это заявление вызвало еще один взрыв смеха.
Я оглядел присутствующих, и залихватски заявил.
— Так! На сегодня работа окончена. Все пьем! Отмечаем мой новый ранг и успешное начало битвы с коварным врагом. Зову всех в ресторан.
Ресторан я снял заранее, целиком. Собственно, в нем я и собирался отметить свой день рождения и свое повышение ранга и статуса. Устраивать прием в Павлограде мне было не для кого. Здесь я все еще был чужаком. А ехать для устройства приема в Алый рассвет счел потерей времени и нервов. Может, я был и неправ. Может быть и надо было укреплять связи и развивать контакты. Но у меня на это банально не осталось сил. Я не хотел превращать свой личный триумф в повод для тусовки халявщиков. А вот отметить его вместе с соратниками было правильно.
— Ну что! Сегодня забудем о проблемах. — Снова сказал я, когда смолкли приветственные крики. — Сегодня случился шаг не только для меня лично. Но и для всей нашей семьи. Так что, празднуем, господа!
И мы отпраздновали.
Чего ж так голова болит? Пил я вчера умеренно. Кажется. А, нет.
В определенный момент отпустил контроль над организмом. Веселья захотелось. Безудержного и бесшабашного. Слишком долго себя в узде держал. Вежливый такой был. Улыбался всяким уродам. Даже на зерг никого не посылал. Вот и решил расслабиться. А что. Все свои же кругом. И чет я не все помню после этого. Когда я перед дуэлью насвинячился, у меня был четкий план и граница, через которую я не собирался заходить. А вот вчера…
Я сполз с кровати, придерживая рукой верхушку черепа. Чтобы не отвалилась. А то последние мозги растеряю. А их и так немного. Вроде до потери памяти я себя прилично вел. Ну наверное. Материальный-то ущерб я оплачу, не проблема. Тем более, не я один там в озорную свинью превратился. Сотрудники тоже вожжи подопустили. И если Попков мирно уснул в миске с салатом, то вот Ольга, помниться, дралась с декоративными доспехами, расставленными по залу ресторана. Потому что они на нее «бычили». То бишь молчаливо осуждали, как я понял.
Ай! Да у меня в жизни голова так не болела! Что они там в выпивку добавляют? Серную кислоту?
Дверь открылась и в спальню зашел Августович с подносом, на котором стоял кофейник. Одновременно груда одеял на полу зашевелилась и из-под нее выполз помятый Богдан. С фингалом на своем бледном аристократическом лице. Я его вчера тоже позвал. Закрепить знакомство. Похоже закрепили. Он-то чего так плохо выглядит? Он же некромант. Ему эта выпивка, как слону дробина? Или это изумрудам с рубинами? Пожалуй им. Ой. Худо мне.
— Доброе утро! — Бодро отрапортовал Августович, ставя поднос на столик у кровати.
Мы с Богданом одновременно поморщились, причем я просто схватился за голову второй рукой и застонал, а вот бедняга малефик позеленел и, практически на четвереньках, вбежал в туалетную комнату, открыв дверь головой. Оттуда послышались характерные звуки. Надеюсь, до места он все же дошел. Дополз. Дочетверенил? Ох.
— Не так громко, Карл Августович. Умоляю.
Августович между тем раздвинул шторы, и свет буквально плетью ударил по глазам. Я зашипел и накинул одеяло на голову.
— Свет. Не надо света. Глаза! — Пробубнил я из-под одеяла.
— Вынужден настаивать на принятии вами хорошей порции кофе. Только подождем, пока его светлость освободит туалетную, для вашей светлости. — В тоне Августовича мне почудилась издевка. Да нет… Показалось. — Чтобы обойтись без дополнительных конфузов.
— Дополнительных? — Я высунул из-под одеяла один глаз, на который тут же навернулась непрошенная слеза. Ярко!
— После вчерашнего гуляния, вашей светлости уже нечего бояться потери репутации. — Невозмутимо заявил он. — Терять уже нечего. Но, если наблевать в спальне, возникнут некоторые неудобства бытового характера, ваша светлость.
Я дрожащими руками взял чашку. Кафе плескался через край. Отпустить вторую руку от головы я опасался. Было ощущение, что она тогда отвалится. Сделал маленький глоток. Горло обожгло. В голове слегка прояснилось, от одного только запаха.
— У нс сть пртивди? — Спросил я невозмутимого старика.
— Я не расслышал ваша светлость! — Гаркнул он.
Я чуть чашку не выронил, а в ванной пошел второй раунд переговоров Богдана с белым другом.
