Маленькие, крепкие кулаки. Справа удар был каким-то особо болезненным… Левша? Или… Я медленно ощупала челюсть, боль дёрнула сильнее, а пальцы влипли в мокрое — ссадина. На левой руке у напавшей было кольцо, или несколько колец.
Когда она наклонилась ко мне и открыла рот — на меня сильно пахнуло табаком и ментолом.
Не могла она знать, что я выйду здесь. Этот город — моё сокровище, моё любимое укрытие, мой секрет. Я перехожу в него прямо крайне редко, я пользовалась этой точкой раз, может быть, пять. Это единственный город, который подпускает меня так близко — не в самое сердце, но уж точно в гигантские лёгкие огромного парка, дышащего посреди пружинящих мышц центральных улиц.
Обычно я приезжаю сюда на поезде, прилетаю на самолёте, прибываю, одним словом, как добропорядочная туристка с приличным паспортом и билетами на своё собственное имя. Снимаю комнату в хостеле и провожу пару недель в блаженном безделье, гуляя по улицам, заходя в музеи, валяясь на травке в парках.
На травке в парке… я хрипло захихикала. Звук вышел тот ещё, простуженная ворона каркает приятнее.
Не могла она знать…
Я кое-как встала, держась за разукрашенную стену. Постояла, проверяя, насколько послушен вестибулярный аппарат. Потом осторожно провела языком под распухшей верхней губой, под нижней. Зубы целы. Это было одновременно так ужасно и так киношно, что я не выдержала и снова закаркала. Боль под рёбрами постепенно уменьшалась, словно внутри успокаивалась огненная змея, медленно сворачивалась, делая клубок всё плотнее. Совсем она не уйдёт, конечно. Не сегодня.
«Хочешь жить — в Стамбул не возвращайся».
Я осторожно отпустила стену и пошла прочь из этого тихого закутка.
Парк был как обычно великолепен. Длинные променады на всей их протяжённости сопровождали высокие деревья с раскидистыми кронами, растущие на покрытых сосновой мульчёй широких полосах земли. За ними начинались ровные, густые газоны, местами разделённые на отдельные полянки группами кустов и цветниками. Оттуда, где я медленно брела по краю пешеходной дорожки, было слышно голоса фонтанов и плеск воды большого рукотворного озера, оно скрывалось за ровной грядой каштанов, идущей чуть поодаль. Мимо меня то и дело пробегали, проезжали на велосипедах, скейтах и роликах люди самого разного возраста. Здесь было почти так же жарко, как в Стамбуле, но поклонникам здорового образа жизни это нисколько не мешало.
Мне повезло, на ближайшем перекрёстке, где встречались пешеходные дорожки, стоял питьевой фонтанчик. На пластине, прикрученной чуть ниже краника, было написано Agua potable. Да хоть бы и не питьевая, подумала я, протягивая руки к холодной струе, как-то пофиг вообще на данный момент.
Я умылась, прополоскала рот, выпила осторожно несколько глотков. Отошла к ближайшей лавочке, села. Физически я, кажется, пострадала не очень сильно, но вот страх…
Я была, честно говоря, в ужасе.
Она не могла ждать меня здесь, значит — ну, давай, сделай усилие, пошевели мозгами и закончи мысль — ты притащила её с собой.
Разве такое возможно?
Я неосторожно потрясла головой и чуть не свалилась со скамейки — заштормило. Замерла, держась за голову, стараясь дышать ровно и спокойно.
И стала вспоминать, что было прямо перед прыжком.
Да, я прошлась ещё немного вдоль трамвайной линии, свернула в переулок, уходящий от Гранд Базара к тихим и очень дорогим гостиницам. Прошла мимо нескольких окружённых зеленью зданий, оставляя позади суету и шум. Мимо кто-то пропыхтел на мотороллере, дунуло горячим воздухом и выхлопом. Я зашла в закуток между столбом, высоким забором очередного отеля и высокой зелёной изгородью и прыгнула.
Меня швыряют об землю, схватив за плечо.
Пустой переулок. Мимо проезжает мотороллер, сворачивает за ближайшее здание. Я захожу в закуток между столбом и живой изгородью, и прямо лицом к бетонному забору…
Мотороллер, кольца, сигареты, ментол.
Блядь. О боже. Блядь.
Несколько минут ушло на то, чтобы осознать догадку. Мне придётся вернуться, тут никуда не денешься, но эти — те, которые проследили за мной, чтобы напугать меня — они должны думать, что я достаточно напугана. Значит, я не вернусь завтра, и послезавтра не вернусь, и ближайшие пару недель мне придётся провести в бегах.
Если они отправили за мной кого-то, если они знали, что я смогу «забрать» с собой человека, значит, они примерно представляли, как далеко я могу отправиться. И ещё это значит, что их человек совершенно не опасался остаться в незнакомом месте один.
