Настя ждала, что рыжей возразят. Что сейчас кто-то из них скажет — мол, не надо горячиться. Что всё не так уж плохо, что все мы цивилизованные люди, никто никому ничего не будет…
Но они молчали. Настя обвела их взглядом, чувствуя, как холодеет и проваливается что-то внутри.
— Вы не можете! — у неё сорвался от ужаса голос. Она глубоко вздохнула, сжала зубы и сказала, старательно не крича:
— Не имеете права. Не докажете… Я ничего не делала! Я не виновата!
— Омайгаааад, — лениво протянул кто-то рядом. Настя повернулась и испытала очередной шок: две совершенно одинаковых тощих мрачных девицы сидели сейчас справа от неё. Одна в чёрной футболке и чёрных джинсах. Другая… другая тоже была вся в чёрном, но Настя вдруг шестым чувством определила, что еще недавно на ней была длинная пёстрая футболка и малиновые леггинсы.
— Ну ладно, — Елена наконец тоже подошла к столу, поставила дополнительный табурет прямо между одинаковыми девицами (они молча подвинулись) и села. Сложила руки на столе, оглядела собравшихся и на аккуратном английском сказала:
— Давайте познакомимся. Перед нами Анастасия Тараканова, двадцать семь лет, ассистентка на кафедре экспериментальной физики… неважно. Настя, толкачка экстра-класса, подопечная и подручная Сони, известной вам как Софья Измайлова, или, возможно, Софи Цейсс, или даже София Аристосис. И все имена, кстати, ненастоящие, насколько мы выяснили из известной тетрадки.
— Вы ошибаетесь, — сказала Настя. — Сонина фамилия — Клюева. Она Софья Клюева…
— Последние лет тридцать, — перебила её та взрослая турчанка, которая, видимо, приходилась матерью близнецам. — Возможно, меньше. За последние сто лет она не меньше трёх раз меняла фамилию и документы. Имя, правда, всегда оставляет одно и то же, и уверена, что никто не станет особо следить…
«Тётя Соня с первого», — подумала Настя. Нет, невозможно. «Отдала на съедение упырихе живого человека».
— Вы ошибаетесь! — горячо воскликнула она. — Вы ничего не знаете! Она пыталась Сашку спасти. Это был несчастный случай! Она пыталась…
— Господи, вот дура, — пробормотала рыжая вполголоса на русском.
— Нет, не дура, — так же тихо, с акцентом ответила одна из близняшек. — Не дура, просто боится вспомнить, как было… на правде.
— Ладно, по порядку, — сказала Елена. Все тут же обернулись к ней, словно заранее признали её главенство. Елена повернулась к Насте, отыскала её взгляд. Сказала медленно и весомо:
— Соня тебе не друг. Она воспользовалась тобой, чтобы добиться своей цели, а потом бросила одну с твоими проблемами. После того, как вы закрыли город, ты ей стала не нужна. Ей там теперь вообще никто не нужен, она теперь может до бесконечности собирать все нереализованные вероятности и поджирать чужие жизни. А твой муж теперь привязан к каналу в роли замка, и чем дольше он на канале висит, тем меньше вероятность, что он сможет оторваться, прийти в сознание и вернуться к нормальной жизни. Показать тебе, как выглядит замок лет через триста после смерти тела?
За столом воцарилась тишина. Женщины и девушки сидели молча, глядя на Настю, а она переводила взгляды с одной на другую, не находя слов. Наконец, рыжая негромко сказала:
— Лен, она ничего не поняла, кажется.
Настя посмотрела на Елену. Она ничего не поняла, но она услышала главное.
— В каком смысле — вернуться? — спросила она хрипло, — В каком смысле — вернуться к нормальной жизни?
— Ага, — Елена уперлась ладонями в стол и поднялась н ноги. — Давайте-ка всё-таки сводим её в Йеребатан.
— Сбежит, — недовольно предположила мать близнецов.
— Ну щас, — буркнула одна из девушек, — Я ей сбегу.
Её совершенно позорно подняли из-за стола и взяли «в клещи» близнецы, так что в коридор и дальше на улицу им пришлось протискиваться кое-как, мешая друг другу локтями. Даже обуться самостоятельно ей не позволили. Елена бесцеремонно схватила её за пятку и приложила к стопе одну туфлю, другую, третью. Наконец, какие-то относительно подходящие сандалии натянула ей на ноги и с раздражением затянула липучки так, что защипнула кожу на подъемах. Настя смолчала, почему-то показалось, что жаловаться — только радовать похитительниц.
Её вытолкали на улицу, в изумившую её жару и сияние дня. Дома в Нижнем была середина апреля, асфальт ещё не просох от талого снега, а холодный ветер трепал куртки и плащи горожан. А тут перед глазами замелькала толпа смуглых, легко одетых мужчин и женщин, где-то над головой явственно орали чайки, и взлохматил тут же влажные волосы настоящий тёплый бриз.
— Такси надо было вызвать, — проворчала мать близнецов.
— Надо было, — вздохнула Елена, которая шла позади всех, — ну, чего уж. Нас всё равно много, что, две машины искать?
