Олеся ходила кругами вокруг скамейки. На скамейке спокойно сидели Ёзге и её одинаковые дочери. Ёзге скроллила что-то в навороченном смартфоне, одна из близняшек откинулась на спинку скамейки и прикрыла глаза, другая (Олеся была почти уверена, что это Акса) недовольно следила за её метаниями. Наконец терпение у юной турчанки лопнуло, и она довольно злобно заявила:
— Кончай это мотать туда-обратно!
Олеся остановилась, подняла обе руки к голове и вцепилась в аккуратно заплетённые рыжие косички. Спросила:
— Акса, а ты что, совсем не чувствуешь?
Акса смутилась, отвела взгляд. Сказала неохотно:
— Ну, так… Какой-то… Мне и не полагается.
— Потому что ты тут всю жизнь живёшь? — разговор помогал Олесе отвлечься. Да ещё вот подёргивание себя за волосы.
Акса вздохнула. Определённо, ей совсем не хотелось что-то объяснять, но она понимала, что, если замолчит — рыжая опять начнёт мотаться вокруг, едва не повизгивая от нетерпения и неприятных ощущений.
— Это да, — ответила девушка, — И другое, что замок в Йеребатане наш по крови. Ну, как это… родственный. Э… — она почесала нос и добавила, откидываясь на спинку скамейки:
— She is one of our ancestors.
— А-а-а! — Олеся оживилась, даже забыла теребить волосы. Подошла, устроилась на краю скамейки. — Значит, она вас как бы знает, поэтому не тянет? Не зовёт?
— Зовёт, но не так, — признала Акса. — Это, знаешь, вроде как мама смотрит из окна.
— Из окна? — Олеся озадаченно уставилась на турчанку. Та раздражённо вздохнула, села прямо и объяснила:
— Ну, ты маленькая, так? Ходила гулять на улице… Мама смотрит, тебя видно, значит, всё хорошо! Ясно?
— Ага, — медленно произнесла Олеся, упираясь взглядом в брусчатку под ногами, — Да, так ясно.
И снова схватилась за косички. Подёргала волосы, размышляя о том, что для этой вот чужой девочки из чужой страны оказались ближе некоторые простые вещи, которые сама Олеся полагала напрочь книжными и в реальности не существующими. В её ПГТ мамы переставали смотреть из окон сразу, как их чада дорастали до начальной школы. Да и чего там смотреть? По улице проезжала одна машина в час, снижая скорость почти до пешеходной, чтобы не убить подвеску по раздолбанному асфальту. Собаки в округе были все свои, знакомые, маньяков отродясь не водилось (или о них не знали). Дети сбивались разновозрастными стайками по соседскому принципу, и после школы шлялись по округе до темна. Многие таскали с собой всё лето детсадовских братишек и сестрёнок. Олесе тут повезло, она была единственным ребёнком. Повезло… или как сказать. Она покосилась на расположившееся на скамейке трио и ощутила что-то вроде смутного сожаления.
Акса вдруг вздрогнула, протянула не глядя руку и потеребила мать за колено. Взгляд её при этом был прикован к выходу из музея, который едва виднелся из-за живой изгороди и проходящих в обе стороны людей.
Ёзге заблокировала телефон и встала, убирая его в карман толстовки. Близнецы тоже вскочили. Олеся осталась сидеть, невольно вцепившись в гладкие тёплые брусочки сиденья скамейки. У входа появились две высоких фигуры, одна в белой рубашке и узких джинсах, другая — в полосатой футболке и серых парусиновых штанах. Издалека две молодых женщины казались похожими: один рост, один тип фигуры, почти одинаковые тёмные крупно вьющиеся волосы. Но вот та, что в джинсах, крепко взяла вторую за руку чуть выше локтя и повела по дорожке туда, где их ждали.
Олеся не выдержала и тоже вскочила. От того, что произошло сейчас в глубине тёмных переходов, зависело очень многое. Например, увидит ли она ещё Светку. Сможет ли вернуться домой. Захочет ли возвращаться…
Они подошли неспешным шагом. Елена всё ещё держала — или поддерживала? — Настю, которая ступала по земле словно на чужих ногах. Ожидавшие их расступились, позволили Елене подвести толкачку к лавочке и усадить. Выглядела Настя нехорошо. Она как будто обвисла, посерела и размякла, что было не списать ни на толкаческое похмелье, ни на пропущенный завтрак.
— Ну, что там? — нетерпеливо выпалила Олеся.
— Поговорили, — тихо и едва шевеля губами ответила Настя. — Они… позвали. Его. И мы… поговорили.
— Так что… Правда, у них есть связь? — Олеся моментально загорелась интересом, совершенно не считаясь с душевным состоянием собеседницы. — В тетрадке Норы Витальевны упоминается связь через Изнанку, но больше никто…
— Детка, ты б не могла прикрыть орало и немного вежливо помолчать? — спросила Елена, взглядывая на неё тяжёлым взглядом. Олеся моментально замолчала. Было в Елене что-то такое, что её слушались дети, животные, мужчины и даже — время от времени — вредные близнецы. Олеся же под таким взглядом явно ощущала, что по Елениной шкале недалеко ушла от животного и явно не дотягивает даже до детсадовца.
— Не стоит нам тут оставаться, — сказала Ёзге. — Внимание привлекаем. Пойдёмте, тут рядом Старбакс есть.
