— Кой черт ты вообще мать слушаешь? — спрашивала она. — Эта тетя хорошо устроилась, скинула тебя на шею твоему парню, да? И при этом ест тебе мозг, что ты ей по гроб обязана? А не охуела ли она, между нами говоря?
Горгона была страшная матершинница, и Светка первое время заливалась краской стыда и не знала, куда девать глаза. Но признавалась себе, что даже это ей нравится в новой подруге. Горгона невероятно быстро заслужила её доверие тем, что была честна и открыта. Даже слишком, на Светкин вкус, но тут уж так: нельзя быть наполовину честным.
— Это всё равно, что быть слегка беременной, — со смехом сказала Горгона.
Поэтому Светка осмелилась показать ей свои рисунки и призналась в том, что мечтает быть художницей. И услышала, что нехуй время тратить на этот твой физический вуз, подруга. Я натурально отвечаю, говорила она, смоля Captain Black с вишневым ароматом, отвечаю, что тебе надо поступать к нам. Тебе надо с Юрьичем поговорить. Щас ещё вообще не поздно, хотя на курсы поздно, но нахера тебе курсы, ты и так поступишь.
К некоторому огорчению сидели они в этот момент на балконе в Сашкиной квартире. Сашка вышел к ним и сказал, что большей дури в жизни не слышал. Что одно дело рисовать какие-то закорючки на бумажках, другое — учиться на настоящего художника. И что она, Горгона — кстати, у тебя что, имени нормального нет? — так вот, она может заниматься любой фигней, но его девушка (он прямо придавил голосом эту «мою девушку») учится на «отлично» на сложной естественнонаучной специальности и вообще слишком умная, чтобы гробить жизнь на размазывание краски по картону.
Горгона смерила его взглядом и сказала, что он просто хочет власти, как все мужики.
Сашка набычился и сказал, что она просто чокнутая и не понимает, как живут нормальные люди.
Светка сказала, чтобы они перестали.
Потом она пошла провожать Горгону на трамвай и ни с того ни с сего рассказала ей про То Самое. Горгона выслушала молча. Потом довольно долго думала, глядя себе под ноги и вытянув нижнюю губу вперёд. Потом, услышав приближающийся трамвай, подняла взгляд и сказала:
— Завтра приходи к нам в училище, и картинки приноси. Натурально, надо тебя Юрьичу показать. А потом ещё всё обсудим.
Светка согласилась, просто потому что думала, что Горгона теперь не захочет общаться с ненормальной.
Она совсем не знала Горгону на тот момент.
Ранним майским утром двухтысячного года девушка на велосипеде подъехала к деревянной лестнице, спускавшейся к пляжу, и слезла с велосипеда. Вытерла запястьем влажный лоб, задевая козырек кепки, потом подхватила под раму свой дряхлый велосипед и медленно пошла по лесенке вниз, стараясь не задевать ступеньки колёсами. Внизу на пустом пляже виднелась одна-единственная человеческая фигурка.
Горгона сидела на расстеленном покрывале. Её велик, новый черный гибрид с амортизатором на передней вилке, валялся прямо в песке рядом. Тут же лежал рюкзак, на нём — альбом для набросков и весёленький пенал с «Хелло, Китти» на крышке.
Она приехала на берег на рассвете, чтобы набрать силы восходящего солнца. Горгона уже довольно давно (как ей казалось) сбросила с себя детскую шелуху увлечения готикой и романтикой смерти. В любом случае это было плохо совместимо с увлечением Толкином и эльфами. Одно время она пыталась затусить с Тёмными, но не зашло. К тому же в её жизни появилась… Да вот она, и правда появилась. Горгона помахала рукой. Девушка с велосипедом как раз спустилась на песок, скинула велосипед с плеча и помахала в ответ.
Горгона сидела и смотрела, как Эльявин тянет велосипед по песку. Ей хотелось встать и помочь, но она осталась сидеть.
Светка пыталась привыкнуть к своему новому имени. Имя было красивое и вполне в эльфийском духе, но совершенно чужое. Оно как будто не натягивалось на неё, а может, наоборот сваливалось, словно было на три размера больше. Она втихомолку завидовала другим девушкам из горгониной тусовки — той, что звали Майра, и той, что звали Тиара, и той, которая решила, что она Тринити, и стала Тринити. Правда, её быстро обозначили Тринити Нагорной, потому что в другой части этого обширного пестрого сообщества обнаружилась Тринити Заречная, она же Подгорная. Светка-Эльявин ждала, что будет какая-то война за имя, но нет. Аналогично мирно сосуществовали несколько Воландов, парочка Арагорнов и так далее. Почти всегда у каждого из клонов было какое-то альтернативное (старое или параллельное) имя. Все они активно общались в интернете, на местном сайте-форуме, в аське, в каких-то чатах, о которых Светка имела очень смутное представление.
Её имя придумал Дракон. Этот длинный мрачный парень был лидером «арт-стаи». Арт-стаей себя гордо называли мальчики и девочки из художественного училища, которые тусовались более или менее вместе и держались чуть на отшибе от других группок. Не то чтобы очень. Не то чтобы это даже было сильно заметно невооруженным глазом.
