Как и мать, в этот момент она думала только о своих целях — но не о последствиях.
Через пару недель она вернулась к Сашке. Горгоне она рассказала об этом постфактум, ещё через неделю. Извиняясь и объясняясь, призналась, что боялась её реакции и не знала, что делать. Горгона, конечно, обиделась здорово, но обманчиво быстро простила. Светка дала себе честное слово, что будет самой хорошей подругой, какой только возможно, но в глубине души понимала, что что-то сильно испортила.
Тем временем начиналось лето. Прошлые года лето было странным временем. Летом у Светки всегда было очень много времени и совсем не было денег. Она какими-то правдами и неправдами находила деньги для выездов на ролевки, осиливая две или три игры за сезон. Точнее было бы сказать, что осиливала Горгона: они ездили вместе, из её материалов шили прикиды, спали в её палатке, ели её запасы. Светка от души старалась компенсировать подруге затраты, по максимуму вкладываясь рукоделием и хозяйственными работами, но иллюзий особых не питала. Понимала, что, если бы не Горгона, она бы не выехала на добрых две трети игр.
Так и получилось в этом году. Они уже вовсю готовились к июньскому «Ледяному походу», внесли в список июльские «Сказки под холмом» и августовскую «Великую степь», но однажды утром, когда они спускались на набережную с полотенцами на плечах, Горгона сказала:
— Слушай, неприятно об этом сообщать, но ближайшая игра у меня, похоже, накрывается.
— А чего? — огорчилась Светка.
— Да мои собрались в отпуск как раз с пятнадцатого, — Горгона стянула полотенце с плеча и хлестнула склонившиеся к ступенькам одуванчики, — Мать зовёт с ними.
Светка вздохнула.
— Слушай, я понимаю, мы давно хотели съездить нолдорами, — быстро заговорила Горгона, — И заявки нам одобрили, но…
— Да ладно, ты чего, — Светка изобразила улыбку, — Я твоих предков вполне понимаю. Ты уже взрослая, год-два — ты того гляди замуж выйдешь, — она засмеялась, — Ну ладно, ладно! — Светка подняла руки, защищаясь от тяжелого как чугун взгляда, — Просто найдёшь офигенскую работу за стопиццот тыщ и съедешь от них. А они хотят ещё немножко побыть типа семьёй.
Горгона остановилась на предпоследней ступеньке, прислонилась к металлическим перилам. Сказала:
— Вот удобно с тобой — всё ты правильно понимаешь! — и в её голосе Светка вдруг услышала такой ядовитый сарказм, что с неё всё показное веселье как холодной водой смыло.
— Ну… извини, — сказала она, привычно упирая взгляд вниз, в потёртую и засыпанную песком нижнюю площадку. Горгона немного помолчала — видимо, разглядывая Светкину покаянную макушку — и ответила спокойно:
— Нечего тебе извиняться. Я просто злюсь, что нельзя всё хорошее сразу, ты же не виновата, — она наконец шагнула с лестницы, и подруги пошли по кривенькой и разбитой асфальтовой дорожке через чахлую кленовую аллею.
— Я хочу с тобой на игру, — говорила Горгона тихо, снова и снова хлеща полотенцем редкую траву у края дорожки, — Но я не могу отказаться от такой поездки. Ты понимаешь, это ж не Турция какая ол инклюзив. Это Испания, это Мадрид. Ты знаешь, что такое мадридский музей Прадо?
— Ну, знаю, — сказала Светка. Она снова чувствовала зависть, досаду и стыд — за то, что завидует.
— В июле точно поедем зато! — Горгона вдруг повернулась и вместо травы хлестнула Светку по попе, — Нам заявки одобрили потому что!
— Ай, да ладно! — заорала Светка.
— Зуб даю! — в ответ заорала Горгона. Светка взвизгнула, схватила Горгону в охапку и стала трепать, как щенок игрушку. Горгона счастливо ржала конём и в ответ трепала Светке распущенные недавно остриженные до плеч волосы.
Но на «Сказки под холмом» они тоже не поехали. Когда вернулась из своего Мадрида Горгона, когда они наобнимались, вывалили друг на друга свои новости, пересмотрели тонны Горгониных фоток и немного снова привыкли друг к другу, оказалось, что в июле уезжает уже Светка.
Это выяснилось внезапно. В тот вечер они пошли купаться втроём: Сашка поклялся, что будет держать дружелюбный нейтралитет, а Горгоне было в целом всё равно. Они купались, по очереди сторожа вещи (потому что хорошо помнили феерический случай, когда у одного их тусовочного приятеля увели на пляже обувь, и он шёл босиком домой — по асфальту, а потом и в автобусе так ехал). Пили тепловатый квас, грызли фисташки, болтали о неважном. Потом Горгона вспомнила, что не дописала свиток на подхолмы, Сашка спросил — что за подхолмы, Светка объяснила…
— Значит, у тебя планы на июль, — сказал он, мрачнея, — А я хотел тебя позвать со мной в отпуск поехать.
— В отпуск? Конечно, надо ехать, — сказала Горгона, — А куда?
— В Крым, — сказал Сашка, — Очень хочу именно туда, никогда не был.
— Крым — это красиво, — задумчиво протянула Горгона, повернулась к Светке: — Я б и сама не против туда. И тебе надо съездить.
— А как же… — начала Светка, но Горгона перебила:
— Иначе нечестно выйдет: я-то уехала, хотя у нас тоже игра была.
