— Только, бога ради, не хрусти пальцами! Я только-только в себя пришла, а от этого звука у меня опять желудок к горлу.
— Да, — Эта разняла пальцы и смирно положила руки по сторонам от чашки, — Прости.
Елена снова встретилась с ней взглядом и с тревогой призналась себе, что совсем не так уверена в своей позиции, как только что обозначила. Чтобы развеять морок, она встряхнула волосами, облокотилась о стол, упершись пальцами в висок и небрежно спросила:
— Так что, какие планы у тебя?
Женщина напротив, улыбаясь, сказала:
— Я, ты знаешь, через пару недель должна быть в Москве. Хочу отдохнуть немного, пару дней тут, потом… двинусь дальше.
— Тем же манером? — тихо спросила Елена.
— Ну а как ещё, — Эта всё улыбалась, — У меня, к сожалению, нет выездного штампа. Был один прошлогодний, но я потратила уже, надо было легально домой лететь.
— Ты не рассказывала, — недовольно сказала Елена, выпрямляясь.
— А, ну, — улыбка увяла, — Там семейные дела. Родственница… болела. И… они были в курсе, что я заграницей.
Елена уставилась на собеседницу, словно она внезапно перекинулась чудовищем. Они? Родственница? У Этой? Родственница болела, так что она срочно купила билет на регулярный рейс и потратила возможность легально въехать на родину?
— Я бы не хотела об этом, — сказала та.
Елена снова подперла свою идеальную щеку своими длинными пальцами с идеальным маникюром и ответила:
— Как скажешь.
Глава 13.
1999
Пара тянулась бесконечно. Елена сначала пыталась записывать, потом положила ручку и стала слушать, стараясь не уплывать в сон. Переписать потом можно, подумала она, сжимая челюсти, чтобы сдержать адскую зевоту. Большую часть ночи Елена провела за барной стойкой клуба «Тыщавольт», наливая пиво, водку, виски и газировку и насыпая фисташки в стеклянные блюдечки. Коктейли готовил её напарник Стас, высокомерный кудрявый блондин, всегда идеально одетый и свежий на вид. Свежий, как последняя сволочь, думала Елена, глядя, как этот хлыщ трясет шейкером, улыбается, поворачивает запястье, наливая напиток, сжимает щипцы для льда. Она очень хотела бы его трахнуть, но этот засранец, похоже, был голубой.
(Иначе никак не могла себе объяснить Елена тот факт, что Стас мог равнодушно ходить мимо высокой девушки с шикарной грудью и роскошными волосами, которая сногсшибательно выглядела даже в предписанных дресскодом простой белой рубашке и темных брюках).
Елена, думая про Стаса, на секунду потеряла самоконтроль и тут же её челюсть предательски поползла вниз в медленном, невыносимо длинном, бесконечно широком сладострастном зевке. В тот же момент что-то хлестнуло её по лицу и она услышала возмущённый голос препода:
— Да прикройся хотя бы!
Оказывается, он шлепнул её по губам своей бумажкой с формулами. Вся немаленькая аудитории задрожала от хохота. Елена схватилась за лицо, чувствуя, как краснеет. Препод дождался, когда смех пойдёт на убыль и желчно сказал:
— Не моё дело, чем вы по ночам занимаетесь, но здесь будьте добры учиться, а не спать с открытыми глазами!
Студенты снова заржали. Хихикала даже Ольга, с которой они вроде как дружили. Елена сжала зубы так, что мышцы в щеках заныли и взялась за шариковую ручку. «Чтоб ты сдох, сморчок гнилой», — думала она про препода, который уже вернулся к доске и тыкал меловой палочкой в последнее преобразование, поясняя свои обозначения.
После окончания занятий она вышла из аудитории и быстро пошла в гардероб, а потом — прочь из корпуса, сквозь февральскую метель, к остановке автобуса. Она шла, представляя как бы со стороны, что снежинки забиваются в её распущенные волосы, оттеняя их глубокий цвет и блеск, ложатся трогательно на ресницы (подкрашенные водостойкой тушью) и на брови, а на щеках расцветает тёмный, южный матовый румянец. Она замедлила шаг, представляя себя в кадре. Наезд, нежная округлая щека, щётка ресниц, тёмно-серая радужка чуть прищуренного блестящего глаза. Общий план, гибкая спина, стройные ноги в новых сапожках изящно ступают по одной линии, бедра, облитые чёрным пальто, мягко покачиваются.
Налетел ветер, швырнул снегом, поднял волосы облаком над головой. Елена ойкнула, рукой в перчатке прижала взбунтовавшиеся пряди и бегом вбежала под крышу остановки. Без толку: ветер дул сбоку, снег летел почти горизонтально. В крошечном павильончике и вокруг толпились такие же, как она, студенты: последние пары заканчивались одновременно у трёх факультетов. Елена попыталась пробраться глубже, спрятаться за спинами от ветра.
Протискиваясь между людьми, подошла Ольга.
— Ну ты чего убежала! — воскликнула она в своей обычной манере, — Я тебя еле догнала!
— Ты надо мной ржала, — сказала Елена.
— Чего? — Ольга уставилась на неё круглыми светлыми глазами в окружении рыжеватых ресниц, — Лен, ты чего вообще! — у неё был такой искренне удивленный вид, что Елена вздохнула, махнула рукой: — Ладно, проехали.
— Сегодня как обычно! — Ольга даже вопросы задавала словно вбивая гвозди.
— Сегодня не моя смена, — ответила Елена, — Можно, в принципе.
— Пойдём в «Милю»! — сказала Ольга, — Там будет Саня с биофака. И его там друзья ещё.
