Вроде, это должно было её разочаровать, но нет. Мысль, что кто-то может вот так зарабатывать деньги, Елену скорее восхитила.
— Но я тебе от души не советую.
Елена изумилась:
— Танцевать?
Дима засмеялся:
— Да не! Лёльку клеить. Она, во-первых, универсальный солдат и ебёт всё, что не приколочено. Но чаще всего только один раз. А во-вторых, у неё сейчас вроде как сложный период, так что внезапно можно попасть на чувства. А это ещё хуже, потому что она ревнивая собственница, хуже какого «нового русского».
Елена допила всё, что оставалось в её стакане, поставила его на стол и не стала спрашивать, откуда информация. Вместо этого она сказала, произнося слова ровно и мягко:
— Я придерживаюсь гетеросексуальной ориентации. Так что предпочла бы склеить тебя, например.
— У! — Дима тоже поставил стакан и начал было уже что-то говорить, как из колонок внезапно полилась новая музыка — тоже унцаца, но медленная, приправленная эротическими стонами и вздохами, и грубым речитативом.
— О, медляк, — Дима похлопал себя по бедрам, словно завис в сомнениях, — Слушай, это дико тупо и пошло, но пошли, что ли, потопчемся?
— Ну пошли, что ли, — ответила Елена.
Стробоскоп погас, остался только подсвеченный неярким лучом зеркальный шар. На танцполе уже топтались несколько пар в заунывном кружении — с ноги на ногу, обнявшись, по часовой стрелке или против, как кому подсказывало воображение. Дима предложил Елене руку, потом придвинул к себе — она с готовностью прислонилась к его груди, положила вторую руку ему на плечо. Он был худой, но не чересчур; от его рубашки приятно пахло каким-то хвойным ароматом. На щеке, до которой она дотянулась виском, была чуть отросшая щетина по мимолётной моде последних месяцев ходить с аккуратной трёхдневной «небритостью». Шаг, шаг, с ноги на ногу, мягко покачиваясь под глухие, точно ватные, басы. Солист надрывно бормотал, ему в контрапункт нежно пел бэк-вокал. Рука Димы поглаживала Елене спину. Она подняла лицо, их губы оказались рядом, но против ожидания он не стал тут же лезть с поцелуем. Сперва немного наклонился (шаг-шаг, с ноги на ногу, шаг-шаг), коснулся кончиком носа её щеки. Потом поцеловал — осторожно — скулу, повёл губами вниз, к уголку рта. Она согласно повернула голову, чтобы ему было удобнее.
От его дыхания пахло алкоголем, но пока не противно, а даже отчасти приятно. Он умело брал её губы своими, чуть сжимал, поводил языком. Она отвечала, поцелуй становился плотнее, потом она сама скользнула языком ему в рот. Почувствовала, как его рука сползает по её спине ниже, гладит ягодицы, чуть сжимает.
Они целовались, пока не начала стихать музыка. Потом оторвались друг от друга — оба с негромкими неловкими смешками, которые тут же заглушила следующая танцевальная унца-ца. Дима взял Елену за руку и отвёл назад, за столик. Она чувствовала легкое возбуждение, словно делала что-то немного нехорошее, но чертовски увлекательное. У неё уже почти год не было постоянного парня, а на какие-то мелкие шашни ей в последнее время катастрофически не хватало времени. Работа доедала все силы, которые оставались от учёбы — и вот ещё эти дурацкие клубные тусовки, на которых она, по ощущениям, бездарно тратила время.
Пока она устраивалась на диванчике, Дима успел сходить в бар и принёс ещё стакан.
— Хорош, — сказала Елена, чуть повышая голос, чтобы перекрыть очередную музыку, — Иначе я сейчас быстро уберусь в дрова. Что ты будешь делать с пьяной девушкой?
Дима сел, снова довольно улыбаясь, сказал:
— Увезу к себе и буду ублажать до утра всеми возможными способами.
— Ой, батюшки, — Елена вдруг ощутила раздражение и как бы не разочарование, — Для этого напиваться необязательно.
— Серьёзно? — он придвинулся к ней, заглянул в глаза.
— Серьёзно, — Елена тоже придвинулась, так что снова услышала запах его дыхания. — Если хочешь — поехали к тебе, у меня только одно условие.
— Какое?
— Презерватив, — быстро сказала она. Дима склонил голову к плечу, слегка прикусил нижнюю губу, потом снова улыбнулся широко, на все тридцать два зуба:
— Да, детка.
Встал, протянул ей руку, а когда она вложила в его ладонь пальцы — подхватил и легко поднял её с диванчика.
Глава 15.
Когда-то давно, тысячу лет назад, а точнее — в девятом классе, Елена приехала на каникулы в бабушке, в огромный дом на краю районного центра. Ей было тринадцать, а её двоюродному брату — восемнадцать. Она в теории уже довольно много знала про секс, умела доставить себе удовольствие, но с противоположным полом дел ещё не имела. Брат, с которым она не виделась года три, внезапно оказался спортивным, весёлым и доброжелательным к «малявке». Она две недели ездила позади него на мотоцикле на сборища местной шпаны, где её приняли равнодушно-благосклонно и не трогали. Потом однажды они пошли купаться, и Елена увидела брата выходящим из воды в мокрых плавках — там явно что-то бугрилось, даже торчало. Он подошёл, шлёпнул её мокрой рукой по нагретым солнцем лопаткам, но она не завизжала, не убежала к воде, а словно впервые стала рассматривать его тело. Он убрал руку, но в его глазах тоже что-то поменялось.
