– Где ребенок? – спросила Ира после короткой паузы.
– Фак! – сказал Миша нервно.
– Что? – прошептала Ира.
– Я его… у магазина забыл.
Миша бежал за ней и не успевал. Бывший спортсмен выдохся, а она не сбавляла темпа.
– Только не нервничай. Вот здесь. Вот здесь коляску я оставил! – выкрикнул Миша, подбегая вслед за Ирой к магазину.
Она обернулась к нему. Лютая ненависть была во взгляде.
– Где?! Где?!
– Вот тут, у входа.
– Здесь ничего нет!
– Только не нервничай…
Ира шагнула к нему:
– Если есть человек хуже, то это, наверное, только Гитлер!
Они обежали магазин. Были внутри, вышли вместе на улицу.
– Как ты мог, чудовище?
– Да я из магазина вышел, тут кошелек на земле, я поднял и отвлекся, – пытался объяснить он. – Сразу на радостях к тебе побежал.
– На радостях? – она сильно толкнула его в грудь. – Ты почему ребенка в магазин не завез?
Миша развел руками:
– Да не пустили меня. И потом, я его так же мог в магазине оставить…
– Что?
– Ну, если бы я кошелек в магазине нашел…
– Заткнись! – Ира была близка к истерике. – О господи! Как я тебя ненавижу!
Она стала подходить к прохожим:
– Простите, вы не видели коляску, вот здесь стояла?
– Нет, простите, – отвечали прохожие.
Миша с готовностью включился в опрос. В голове у него шумело, и надежды совсем-совсем не было.
Он пошел на автобусную остановку, начал было расспросы, а после сообразил, что люди там задерживаются на пять минут максимум, а после уезжают. Стало Мише совсем плохо.
– Простите, вы не видели коляску? Пропала – там мой сын был, – услышал он, как Ира остановила какую-то женщину.
– Что ж вы, мать, а ребенка оставили! – сказала женщина.
– Это не я, – ответила Ира, бросив на него взгляд.
– Вам в полицию надо, – сказала женщина. – И как можно быстрее.
«Умная тоже», подумал Миша, подошел к ним и сказал:
– Спасибо вам за совет! – И добавил: – Разберемся.
Он потянулся к Ире.
– Не трогай меня, – взорвалась она.
Но Миша все равно отвел ее в сторону.
– Нам в полицию нельзя, – сказал он ей шепотом.
– Убери от меня руки!
– Нельзя в полицию. Только хуже будет.
И тут Ира завыла от отчаяния. Безысходным басом: «У-у-у». А после стала его бить. Не понарошку, а с размахом, стараясь попасть по лицу.
– Ненавижу. Гад! Гад! Ненавижу!
Миша успел перехватить одну руку, но второй Ира попала ему по носу, а потом сразу в челюсть.
Какой-то прохожий сказал на ходу:
– А ну-ка перестаньте! – он остановился. – Девушка, вы зачем его ударили?
– Иди отсюда! – Ира даже не обернулась.
Парадоксально, но прохожему стало жалко прежде всего Мишу:
– Она вас ударила, у вас кровь?
Миша зажал разбитый нос двумя пальцами, сказал, гундося:
– Мужик, отстань от нас! Иди, куда шел.
Прохожий ушел, оскорбленный в лучших чувствах, что-то недовольно бормоча себе под нос. А Ира двумя небольшими руками взяла Мишу за грудки и прошипела:
– Слушай, ты! Ищи его! Из-под земли мне его достань!!! Понял меня?!
Бухгалтерша хлопала накладными ресницами, и за столом становилось ветрено. Она пыталась усесться удобнее, и дрожал весь стол. Она ела, держа вилку двумя пальцами, и откусывала маленькие кусочки одними зубами, выворачивая ярко накрашенные губы.
Я тайком бросала взгляды в ее сторону. «Эта женщина может стать твоей мамой!» – говорил мне внутренний голос. «Она будет звать тебя “доча”!» – добавлял он. Ни о чем другом я не могла думать. Есть я тоже не могла. Аппетита не было. Словно я смотрела на змею, которая медленно, со спазмами заглатывала мышь. Надо было что-то говорить.
– И как вы познакомились? – спросила я через силу.
Папочка мой оживился:
– Ой, Юля! Это настоящая история! Правда, Диамарочка?
Ее звали Диамара Михайловна. Что это за имя такое? Диамара! Не имя, а какое-то урчание в животе.
Диамара Михайловна сказала тонким голосом:
– Да, наше знакомство – это интересная история.
И всё, больше ничего не сказала. Зато отец мой начал суетиться. Он просто трепетал в присутствии бухгалтерши. Очень плохой признак.
– История захватывающая и вместе с тем показательная, – сказал он, заглядывая ей в глаза. – Да, Диамарочка?
– Да, – пискнула колонна Большого театра.
Где же у нее прячется такой голос? В складках живота, не иначе.
– Ну и как вы познакомились? – спросила я.
Папочка мой оживился:
– Юлечка, пойми. Как поет рок-певец, я пытался уйти от… – тут он замялся, не решаясь произносить слово «любовь», и посмотрел на бухгалтершу.
Она этого, кажется, и не слышала. По крайней мере, на аппетит ее это не повлияло.
– И здесь такой же случай, – продолжал папочка. – Но судьба, словно хоккеист-профессионал, прижимает тебя к бортику. Я покупал йогурт…
– Питьевой йогурт, – ожила цифровая гора.
– Спасибо за уточнение, Диамарочка. Я стоял перед холодильником и пытался определить, в каком из йогуртов меньше сахара. А она… Слушай внимательно, Юля. А Диамарочка подошла, взяла йогурт и молча протянула мне.
Бухгалтерша отложила вилку:
– Нет, я еще сказала…
– Да, точно. Как же я мог забыть! – воскликнул папа. – Диамарочка еще сказала: «Вот, возьмите и даже не думайте».
У них уже есть легенда, подумала я, плохо дело. А вслух сказала:
– Это романтично.
