– Какой ребенок? – молчать Мише надоело, но говорить что-либо он все равно не собирался.
– Ребенок моей дочери. Мальчик с разными глазами.
– Я не трогал ребенка. Я просто дачи обносил.
– Доктор! – крикнул нервный мужик.
В камеру протиснулся доктор Денис Николаевич.
– Ах ты сука! – сказал Миша удивленно. – Ты чего здесь забыл?!
– Это он, – заявил доктор.
– Да я тебе сейчас!.. – Миша шагнул к предателю, но люди вокруг заволновались. Возникла полицейская дубинка, которой один из ментов ткнул Мишу в грудь.
– Ты негодяй! – сказал доктор Мише.
– Смелый стал? – сказал Миша. – Чего один-то не пришел? Зассал?
– Видите, он меня знает, – обернулся доктор к нервному.
– Отдай мне моего мальчика, – звук исходил из груди нервного, как у девушки из фильма «Экзорцист» при встрече со священником. – Верни ребенка!
– Не видел я никакого ребенка! – Миша решил держаться до последнего.
– Где твоя девушка? – спросил усатый мужик, который стоял в камере со всеми.
– Да, где твоя девушка? – сказал доктор.
– У меня нет девушки. Я один.
– Он врет, – сказал доктор.
Нервный шагнул к Мише.
– Сколько ты хочешь за информацию? Любую сумму.
Миша подумал и сказал нервному:
– Я маленькая пчелка, я целый день жу-жу.
Нервный тяжело вздохнул и приказал усатому:
– Геныч, сделай что-нибудь.
– Я могу ему по башке дать.
– Не надо, – сказал нервный.
Хотя было похоже, что все, кто был в камере, готовы сделать всё, что мужик прикажет.
И нервный приказал:
– Дозвонитесь подруге его.
Триста шестьдесят четыре звонка без ответа. И это учесть, что Ира выключала телефон, а потом включила и еще тридцать восемь раз смотрела на зажигающуюся надпись «МИША». Звук она давно отключила.
– Его поймали, – сказала она бабе Тане.
– Он тебе обещал не воровать?
– Обещал. Но его поймали. Я чувствую.
– За что же? Если он не воровал?
– Ну, много за что. За прошлое…
– Много нахулиганили?
Ира кивнула. На смартфон пришло сообщение.
– Чего пишут?
– Не знаю. Надо отключить, – Ира взяла смартфон. – А то по номеру отследят.
– Это невозможно, – сказала баба Таня. – Я в интернете читала. Так только в фильмах бывает.
Ира открыла сообщение, прочитала и повернулась к бабе Тане.
– Пишут, что у них Миша.
– Ну-ка дай.
Баба Таня забрала смартфон, надев очки, прочитала сообщение.
– Знаешь, кто такой Филимонов?
– Типа бизнесмен?
– Олигарх. Самый богатый у нас.
– И что?
– Я бы перезвонила.
Ира отказалась, но баба Таня, как все пожившие в России женщины, умела нарисовать мрачную перспективу.
Ира собралась с духом и набрала неизвестный номер.
– Здравствуйте, Ира, – сказал Филимонов, – у вас мой внук. Давайте меняться.
Я была при обмене. Происходил обмен на второй платформе станции Малиновка. Как в шпионском фильме. Я видела олигарха Филимонова, который весь пошел красными пятнами и держал за руку свою дочь Аню. Я видела доктора Дениса Николаевича, который сказал, что похитители ребенка берегли и лечили и что он даже принимал в этом участие.
Я видела толпу полицейских, которым было сказано заткнуться и не преследовать похитителей. Я видела Геныча, который говорил вдвое быстрее обычного, подбадривая в конечном счете только себя.
Я видела ту самую девушку Иру, которая вышла на платформу, сжимая чужого ребенка. Она рыдала так горько, что полицейские, которым приказано было заткнуться, и все остальные начали моргать от предательских слез.
Ира говорила с чужим ребенком, прощалась с ним навсегда, и, если бы мы жили в фильме, обязательно пошел бы самый холодный дождь.
Я видела, как олигарх Филимонов отпустил руку дочери и пошел вместе с парнем-похитителем по платформе к девушке Ире. Они стояли там, говорили совсем недолго, а после девушка Ира отдала олигарху ребенка и ноги ее подкосились. Парень подхватил и затащил ее, прямо даже затолкал в вагон во время подошедшей электрички.
Пригородный поезд уехал. Страшная сказка закончилась.
Меня зовут Юля. Я сучка олигарха Филимонова, и я последний человек, которого можно заподозрить в том, что он на что-то надеется. Но я вынуждена признать, что счастье – это как незваный пьяный гость. Вроде выглядываешь за дверь – никого нет. Опускаешь взгляд и видишь его, храпящего на коврике перед дверью. Так что в свете вышесказанного не будьте олухами, перестаньте падать духом. Перестаньте подсчитывать шансы и топтаться на месте, как верблюды перед снимком с туристами. Бросайтесь в пучину без ласт и маски. Авось выгребете. А потонете, никто, кроме вас, не виноват. А вообще, доброта – это мое второе имя. Или даже фамилия. Всего вам самого хорошего. Дети лучше собак! Да будет свет, звук и спецэффекты. Аминь!
Подъезжали к Москве.
– Может, в Питер? – спросил Миша.
Ира, красная от слез, замотала головой:
– Я ненавижу Питер. Он холодный.
– Он красивый.
Ира посмотрела на Мишу.
– Красивый – это ты.
– Не расстраивайся. Мы еще одного украдем, – сказал Миша.
– Ты красивый, но дурак.
– Я пошутил.
Ира сунула руку в карман, вытащила бело-синюю пластиковую палочку и протянула ее Мише.
– Что это?
– Ты точно дурак!
Миша разглядывал палочку около минуты, потом поднял на Иру свои ясные глаза и показал на две заметные полоски на палочке.
