Как исполнитель он был незаменим. Уверена, что жена ему дома говорит: «Ты должен заняться сегодня со мной диким сексом ровно в 16:53». «Сделаю!» – отвечает ей Геныч.
До прихода педиатра Филимонов приказал запереть номер, чтобы Аня не сбежала. Но та и не пыталась. Она встала с кресла, покурила в окно, выпила колы из мини-бара и села к кастелянше. Они, как лучшие подруги, сидели рядышком, склонившись над маленькой девочкой, и разговаривали вполголоса. О чем, я не слышала. Я даже начала ревновать. Вроде меня ж назначили лучшей подругой.
Пришел доктор. Положительный, небольшого роста и очень серьезный.
– Денис Николаевич, – представился он, помыл руки и сразу начал осмотр малышки.
Он послушал девочку и, аккуратно осматривая, начал спрашивать:
– На живот переворачивается?
– Не знаю. Я ее в первый раз вижу.
Доктор удивленно посмотрел на Аню.
– Это пока не мой ребенок, – сказала Аня, – моего сына еще не нашли.
– Не очень понимаю ситуацию, – сказал Денис Николаевич, подумав, – но сочувствую. – И добавил: – А что с вашим ребенком?
– Украли. Я недосмотрела, – сказала Аня.
Денис Николаевич сочувственно вздохнул.
– Мальчик, вы говорите?
– Мальчик.
– Какие-то особые приметы?
– Он очень красивый, – сказала Аня.
– Это я понимаю, а что-то конкретное?
– Почему вы спрашиваете?
Денис Николаевич задумался:
– Да жизнь тут свела с одними… Не важно. Какие-то отличительные черты?
– Он мальчик, – повторила Аня.
– Так.
– И у него разные глаза. Один голубой, а другой карий.
– Гетерохрония, – сказал доктор и внимательно посмотрел на Аню.
– Что?
– Мне кажется, я знаю, у кого ваш мальчик.
Ой, что тут началось! Доктора чуть не разорвали на части.
Буквально тянули в разные стороны, засыпали вопросами. Появился некстати дог, который начал весело на всех напрыгивать и внес в общую сумятицу завершающий элемент абсурда.
Но тут олигарх рявкнул:
– А ну тихо все!
И все заткнулись. А дог полез под кресло и приподнял его на своей мускулистой спине.
– Опишите! – приказал Филимонов Денису Николаевичу.
– Ну, разные глаза. Правый, мне кажется, голубой…
– Нет! Опишите воров!
Денис Николаевич ответил не задумываясь:
– Девушка очень симпатичная, и парень прямо урка, бандит. Очень опасный!
Мишу допрашивали в отделении полиции. Он сидел как первоклассник: ноги под стулом, руки в кулаках между ног, голова низко опущена.
– Фамилия! – в какой уже раз спрашивал очень молодой оперативник.
Миша молчал. Он решил вообще ничего не говорить. Главное, чтобы Иру с ребенком не нашли. Он ради них на любую каторгу пойдет. Пусть его бьют. Но его не били. Молодой оперативник, словно попугай, повторял одни и те же вопросы:
– Фамилия? Имя? Что делали в чужом доме?
Миша молчал и очень гордился собой.
В кабинет вошел второй оперативник с Мишиным смартфоном в руке.
– Незапароленый, – сказал он.
– И? – спросили первый.
– Там один номер всего.
– Погоди, не звони.
Первый повернулся к Мише.
– Чей это номер?
Миша сжал губы.
– Чей это номер? – первый показал экран смартфона Мише.
– Я вам ничего не скажу! – сказал Миша.
Меня отпустили. Я еле доплелась да квартиры. Мне открыла Диамара в незнакомом халате и пропищала:
– Доченька пришла! Хорошая пришла!
Доченька хотела разбежаться и, как в американском футболе, с разбегу врезаться новой маме головой в живот. Туда, где тридцать лет назад была талия. Но доченька крайне устала, потратившись на срочную психологическую поддержку.
Доченька отказалась от голубцов, чмокнула свежевыбритого папашку и закрылась в своей комнате. Только захотела уснуть, в дверь забилась Диамарочка, как слон, которого забыли в вольере.
– Входите.
Она легко впорхнула (так она думала). Тонкий голос разрезал воздух как масло, оставляя шрамы на моих барабанных перепонках.
– Нам надо поговорить.
– Я устала, Диамара Михайловна.
– Поклянись!
– В чем?
– Что ты больше не будешь звать меня по отчеству.
Я поклялась на томике поэта Асадова. Казалось бы, что еще? Но Диамарка не унималась.
– Скажи, милая, а были ли у твоего папы какие-то детские, психологические травмы? Мне необходимо это знать.
Я посмотрела на нее с несвойственным мне вниманием:
– Травм психологических в детстве не было. Но мне кажется, что всё у него еще впереди.
Бухгалтер не обиделась.
– Господи, какая ты еще маленькая, Юлечка. Ершистая! Чуть позже займусь твоим воспитанием.
Она вышла. Я тут же занялась поисками мыла и веревки, но меня отвлек телефонный звонок: Геныч и его командный голос.
– Поедешь с нами!
– Куда?
– В Малиновку. Того парня задержали.
В КПЗ Миша сидел не в первый раз. Но сейчас у него было чувство, что бежал он, бежал и прибежал немножко не туда. Словно все стартанули в одну сторону, а он куда-то вбок. Не здесь он должен был сейчас сидеть, а возле Иры, вместе с Ванечкой. Устраивать их дела, охранять и поддерживать. И еще он очень хотел поцеловать Ванечку в теплый лоб, как он часто делал. Целовал, и Ваня всегда в ответ улыбался.
Послышались шаги. Миша поднялся. К нему пришла целая делегация. Во главе делегации был не мент, а незнакомый нервный мужик. Он встал напротив Миши.
– Где ребенок?
