Сафрон подошел к жене, обнял, просунул руку под полу халата, забрал виски, выпил. Хотел поцеловать ее в губы, но Ленусик оттолкнула его.
– Фу, со своей вафельницей целуйся!
Она забрала у него стакан и выплеснула остатки прямо на пол.
– А я с пепельницей целоваться хочу! – разозлился Сафрон.
Ленусик много курила, иногда просто как не в себя, на это он и намекал, да так грубо, что получил пощечину. Ленусик влепила от души.
– Эй! – Сафрон возмущенно смотрел на нее пьяными глазами.
– За базаром следи, козел!
– А ты знаешь, как телок за такие фестивали наказывают? – коварно улыбнулся он.
Так уж вышло, что крутился он в таких измерениях, где непослушную бабу легко ставят на круг, на хор, на вертолет, неужели Ленусик этого не понимает? Понимает! Еще как понимает! Но все делает так, как хочет.
– Шлюх своих наказывать будешь!
– Так ты и есть моя шлюха! Персональная!
– Что?!
Ленусик снова замахнулась, но в этот раз рука ее оказалась в захвате. Сафрон выкрутил ее за спину, широко развел полы халата.
– Пусти, больно!
– Проси прощения!
– Да пошел ты! – выпалила Ленусик.
Сафрон втолкнул ее в каминный зал, перекинул через широкий и мягкий подлокотник дивана, и, удерживая руку на болевом, задрал полы халата.
– Чтоб ты сдох!
Но грубость лишь еще больше возбудила Сафрона. Не позволяя Ленусику разогнуться, приспустил джинсы, пристроился и вошел в нее в два-три толчка. И руку заломленную отпустил, как будто жгут на плече развязал после того, как иголка вошла в вену. Но Ленусик этого не оценила.
– Будь ты проклят! – заорала она.
Сафрон хохотнул. Хочет она его, хочет, под халатом у нее горячо, влажно, мужика не обманешь.
– Я тебя отучу на мужа пасть открывать! – рычал он, сатанея от нарастающих ощущений.
На поясе в чехле зазвонила «Нокиа», но Сафрон не реагировал, плевать ему на все. Если киллер с пистолетом в дом зайдет, только тогда он остановится. И то, если заметит.
Джинсы стянуты почти до колен, и непонятно, как Ленусик смогла дотянуться до телефона. Но смогла. И дотянулась, и расчехлила, и даже приложила к уху. И так сексуально задышала.
– Да, Сафрон… А тебе не похрен?..
Сафрон не знал, с кем говорила Ленусик, но при этом она так возбуждающе постанывала, хотелось слушать и слушать. И пофиг, что там на другом конце беспроводной линии подумают. Ясно же, что баба говорит, и не важно, чем с ней занимаются в этот момент. Пусть завидуют!
– Не может он говорить… Что тебе понятно?.. – безобразничала Ленусик. – Да, передам… Какая телка? На хрен телку!.. Да пошел ты!..
Она сбросила вызов, небрежно швырнула телефон на диван и сладко застонала от восторга и наслаждения. И расслабилась, получая удовольствие. Впрочем, надолго Сафрона не хватило. Он и сам взвыл, испытывая разрядку. И ощущение полета у него было, как будто он парил на безумной высоте сразу над всеми странами планеты. Стремительное падение, мягкая посадка, в себя они с Ленусиком приходили, лежа на полу. Он даже не понял, как они упали.
– И все равно ты сволочь, – пробормотала она, млея от удовольствия.
– Кто звонил?
– Гонсалес твой!
– Чего хотел?
Еще совсем недавно Гонсалес прозябал в самых низах команды, звезд с неба не хватал, из толпы не выделялся, на два года влетел за незаконный ствол, сел уткой, а вышел орлом, расправил вдруг крылья, взлетел, все чаще Сафрон ставил перед ним серьезные задачи. И он их решал, поднимаясь все выше.
– Да менты по Белокрылову вопрос закрыли. Убийцу нашли, какой-то там Вихарев.
– Дурак, – усмехнулся Сафрон.
Ночь на исходе, рассвет на носу, самое сладкое время для сна, а этому барану неймется. Еще вечером звонил, сказал, что взяли убийцу Белокрылова, зачем повторять?
– А про телку чего не спрашиваешь?
– Да, что за телка? – встрепенулся Сафрон.
– Любовница Белокрылова.
– И что?
– Ее тоже повязали. За убийство Белокрыловой.
– Баба убила?
– И я тебя когда-нибудь убью!
Ленусик вдруг вскочила, села на Сафрона и двумя руками вцепилась в горло. Давила несильно, но стало тревожно, впрочем он не отвечал, лежал, смотрел на нее и улыбался. А Ленусик продолжала давить, но уже не руками. Тазом задвигала, накручивая круги над лежачим пока пациентом. Понимала, что сразу ничего не выйдет, настроилась на долгую и медленную реанимацию, взгляд затуманился.
И ведь добилась своего, но тут снова зазвонил телефон, Сафрон с усмешкой глянул на жену.
– Возьмешь?
Неожиданно распахнулась входная дверь, и в холл шумно ворвались люди в масках и с автоматами. Ленусик торопливо поднялась, потянулась за халатом. Сафрон стал натягивать джинсы.
Оставалось только застегнуть пуговицу, когда его схватили, уложили на живот.
– Только тронь, глаза выцарапаю! – взвизгнула Ленусик, увертываясь от загребущих рук лихого спецназовца.
– Отставить бабу! – басом громыхнул чей-то знакомый голос. – Этого сюда давайте!
На Сафрона надели наручники, поставили на ноги, в комнату вошел майор Васильев, смотрит в глаза, усмехается, царь горы долбаный.
– Что, Сафрон, в штаны наделал? – спросил он, глядя на расстегнутую пуговицу.
– Ордер есть? Или по беспределу наехали? Братва в погонах! – Сафрон сплюнул бы Васильеву под ноги, не будь он в своем доме.
