— А вы стали одним из сильнейших жрецов, что я видел, — верну похвалу я.
— Господин Деметриус ещё не глава церкви Иомедай, только потому, что не хочет отдаляться от простых людей! — с восторгом добавила одна из дракониц.
— Благородный поступок, — оглядывая свиту отца Деметриуса, в голове вертелась какая-то мысль, но я никак не мог её поймать, — приятно было увидеть старого знакомого.
— И мне, — вежливо улыбнулся жрец и покинул палатку.
Жаль, конечно, что вряд ли удастся уговорить столь высокопоставленного жреца помочь с воскрешением бойцов, он, если слухи не врут, уже вернул к жизни и исцелили немало защитников Последней Стены, но, только их. Оказывал он помощь и остальным участникам похода, но только после пожертвования. Ну, ничего, справлюсь и сам.
Последним перед отбытием, а заодно перед намеченным ритуалом, меня навестил Алькир Ульф, что, как оказалось, не пережил недавнюю битву. По его собственным словам, и судя по грубой заплатке на доспехе, бился он отчаянно и погиб только после того, как бой был уже фактически закончен. Немного поговорив о тактике и стратегии, а также о будущем походе вглубь владений орков, мы остались друг другом довольны. Я даже предложил ему свою помощь в ремонте доспеха, и он, помня, что я творил ещё во времена Крестового Похода, тут же согласился. Восстановить повреждённый доспех было не трудно, как и сохранить всю соответствующую атрибутику Рыцарей Ада, а вот получить пусть и не друга, но хорошего знакомого в Челиаксе на высоком посту — лишним точно не будет.
Распрощавшись с Алькиром, я открыл портал на деми-план и тут же в него вошёл. Привычный ранее пейзаж карманного мирка немного изменился: отдельной кучей лежали повреждённые в бою големы, ожидающие восстановления, большинство складов стояли с открытыми настежь воротами, а из центра поселения шёл многоголосый гул — это обитающие почти безвылазно здесь работники, под руководством алхимиков, занимались разделкой и сортировкой драконьей туши. Мой же путь лежал в лесок, что под своими кронами скрывал главную тайну этого места, единственное в «окрестностях» Голариона капище славянских богов. Именно там было решено провести ритуал воскрешения, как места с максимальной концентрацией силы нужного спектра.
Моё присутствие было необязательно, как и участие в ритуале Максимуса, Эйр и Георгия, но дети сами решили стать его частью, во многом из-за того, что лежащие сейчас ровными рядами тела, были не просто их подчинёнными, но друзьями. Отдельно от собравшихся здесь гвардейцев и прочих посвящённых в нашу общую тайну, стояли связанные орки, явно что-то понимающие, но не до конца.
— Всё готово? — задал я риторический вопрос Мирославе, что стояла над заполненной янтарной жидкостью ямой.
— Да, даже те, кто потерял конечности, пройдя через ритуал, получат возможность её восстановить, — умиротворённо произнесла она, — будет почти как обычная Регенерция, только источник сил другой.
— Славно, тогда можем начинать?
— По твоей команде, — встав на положенное ей место, Миросалава дождалась моего знака.
Всё проходило почти также как тогда, в степи. Сначала тела павших поместили в бассейн, затем были восхваления и просьбы Матери Сырой Земле о возвращении её детей, и только потом началось основное действо. Пленных орков подвели к краю ямы и поставили на колени. Ослабленные ранами и ужасной кормёжкой за последнюю неделю, они почти не сопротивлялись, точнее на все их попытки вырваться никто не обратил внимания.
Первыми жертвам вскрыли глотки ведьмы, что закончили обучение у Мирославы, не прерывая песнопений. Следом сработали те гвардейцы, что уже успели поучаствовать в подобном ритуале, а сразу за ними ведьмы нового ковена. До последнего медлили только мои дети. Воспитанные в рыцарской культуре Талдора, им было тяжело совершить не просто хладнокровное убийство, а самой настоящее жертвоприношение, однако, они понимали, что за всё надо платить, особенно за возвращение тех, кого они потеряли. Последние агонизирующие тела упали в меняющую цвет волшебную жидкость.
В отличие от прошлого раза, этот обряд проходил со спецэффектами. Глаза и резьба на идолах, окружающих капище засветились, поднялся ветер, а деревья в унисон песнопению Мирославы зашелестели кронами. Отчётливо чувствовалось, как боги смотрят на происходящее глазами изображающих их статуй, и одобряют.
— Почти всё, — напряжённая Мирослава, утерев выступившие бусинки пота на лбу, приложила руку к груди, — вынимайте их, а то они захлебнуться. Увечные, окунитесь несколько раз.
Всё прошло почти идеально, но всё же, семеро гвардейцев так и не вернулись, а их тела бесследно исчезли. Ещё недавно мёртвые пытались понять, где они, их счастливые друзья и товарищи обнимали в порывах радости, а потерявшие конечности, неловко выбирались из земляного бассейна. Зеленоватая жидкость постепенно перестал светиться, постепенно впитываясь в землю. Пока на дне бассейна не осталось ничего, ни жидкости, ни чего-либо напоминающего о существовании почти двух сотен орков.
