– Это замечательный хирург! – вполголоса поведала та. – Если б вы знали, какую блестящую операцию на колене он сделал моей дочери!..
Клеманс усмехнулась: она давно уже заметила, что большинство людей, отзываясь о Виржиле, неизменно говорят о нем в превосходной степени. Разумеется, кроме Филиппины. Уголком глаза она поглядывала на Соню, которая усадила Виржила в кресло, но медлила, не решаясь начать.
– Только не слишком коротко, – попросил он, решив ее подбодрить. – И высуши мне их руками.
Он не любил выглядеть так, словно только что вышел из парикмахерской, и его пепельно-белокурые волосы легко укладывались без помощи фена. Клеманс все еще возилась со своей клиенткой, когда Виржил был уже пострижен. Все попытки Сони разговорить его ни к чему не привели, он упорно молчал, отвечая на ее подходы вежливой улыбкой. Потом отблагодарил мастерицу щедрыми чаевыми и подошел чмокнуть Клеманс.
– Кто за тобой приедет сегодня вечером?
– Люк.
– Прекрасно.
И Виржил удалился, провожаемый восторженным взглядом клиентки. В конечном счете эта дама признала, что довольна цветом своих волос.
– Недурно… В следующий раз сделайте их еще светлее, но вообще-то, разумнее высветлять их постепенно.
Когда она вышла, Клеманс и Соня укрылись в глубине салона, чтобы вдоволь посмеяться.
– Можешь быть уверена, что она порекомендует нас всем своим приятельницам! – воскликнула Клеманс сквозь смех. – Еще бы – ведь нашу парикмахерскую посещают такие люди!
– Спасибо, что разрешила мне постричь Виржила. Жаль только, он не очень-то разговорчив.
– Ну, я же тебе говорила почему. Он только что перенес бурный разрыв со своей подругой и уже влюбился в другую.
– Вот досада… Такой красавец! Не понимаю, как это ты, живя с ним под одной крышей, ухитряешься не влюбиться в него по уши, он же просто само очарование!
– А я все еще нахожусь под очарованием своего мужа и влюблена в него по уши.
– Ну, я готова признать, что Люк тоже совсем неплох.
И Соня, которая никак не могла найти себе спутника жизни, печально вздохнула. Клеманс любила ее за врожденный альтруизм и ни разу не почувствовала в ней едкой женской зависти. Соня преданно поддерживала ее в трудные времена развода с Этьеном и радовалась везению подруги, когда та нашла такого чудесного мужа, как Люк, родила двух очаровательных дочек и в довершение ко всему жила в доме, о котором можно было только мечтать. Соне, конечно, хотелось, чтобы судьба преподносила ей столь же чудесные сюрпризы, ну а пока она довольствовалась своим скромным уделом. Верная подруга, всегда готовая помочь, она гордилась своей профессией парикмахера и была для Клеманс неоценимой союзницей. Они с удовольствием работали вместе, безраздельно доверяли друг другу, и это делало их повседневное общение очень приятным.
– Соня, у меня же всё есть для счастья, правда ведь?
Мрачный тон Клеманс совсем не соответствовал ее словам, и это обеспокоило ее помощницу.
– Ну… да, и мне так кажется. А в чем дело?
– Тогда почему сейчас все идет наперекосяк?
– Да потому, что возникло такое осложнение, против которого ты бессильна.
– Но ведь это же несправедливо! Я не могу допустить, чтобы Этьен разрушил мою жизнь; я хочу, чтобы он исчез, чтобы мне больше не приходилось все время думать о нем!
Ее взрыв гнева был неожиданным, но вполне объяснимым. Клеманс стремилась сохранить то, что она так долго и терпеливо строила, а главное, она не хотела снова оказаться в роли жертвы, какой была в прошлом.
– Зато теперь ты готова к бою, – мягко сказала Соня.
– Да у меня вовсе не боевой характер, но придется воевать, я не вижу другого выхода. Ты только посмотри, до чего я дошла! Меня сопровождают на каждом шагу, за мной приезжают на работу, возят на машине, словно инвалида, у которого нет водительских прав!
– Клеманс, послушай…
– Но ведь это именно так! Я теперь зависима от других, от их поддержки и защиты, я всем стала в тягость. Мне с таким трудом удалось достичь положения свободной, самостоятельной женщины, супруги и матери, и вдруг я опять стала беспомощной, как ребенок. Я жила в счастье и радости, а сейчас дрожу от страха, стоит мне высунуть нос на улицу. Я превратила жизнь своих близких в кошмар, – они только и делают, что обсуждают, как жить дальше, спорят, собираются переезжать, продавать шале, чуть ли не бежать в другую страну, – вот до чего дошло!
И Клеманс яростным жестом вытерла слезы, катившиеся по щекам. Соня подошла к ней, взяла за руки.
– Послушай меня, дорогая: ты должна
– Здравствуйте! – поприветствовала вошедшая женщина. – Я наконец решила измениться, хочу высветлить пряди…
Клеманс и Соня тут же дружно заулыбались и пошли навстречу новой клиентке.
– Мне кажется, мы загостились у вас, пора возвращаться домой, – мягко сказала Вероника.
Люк неохотно кивнул.
