Но ужас сменился чем-то более мощным, чем гнев. Это была ненависть, такая яростная и всеобъемлющая, что она, казалось, ослепила Эрика. Собрав все силы, он резко выбросил колено, ударив брата в пах, и отбросил от себя. Джордж рухнул на холодные ступени и покатился вниз ударяясь об угловатый камень, но кронпринц не собирался останавливаться.
— Ты! — сбежав вниз прорычал он, нависая над братом. — Кусок дерьма, ты убил её! Ты убил её ради своих идиотских амбиций!
Схватившись за волосы, что было сил он ударил Джорджа в лицо несколько раз, разбив нос и губы, выпрямился и с размаху добавил ногой в живот, затем ещё и ещё.
— Она любила тебя, ничтожество! Она верила в тебя! А ты… ты превратил! Её! В монстра!
Каждое слово сопровождалось ударом. Лицо Джорджа, изначально горящее яростью, теперь исказилось от боли. Кровь текла из разбитого носа, губы были в ранах, а глаза начали закрываться.
Эрик кричал, но слова уже потеряли смысл. Это был крик боли, ярости и разбитого на осколки сердца. В какой-то момент он остановился тяжело дыша, ноги дрожали от напряжения.
Джордж, истекающий кровью, с трудом поднял голову.
— Я… Тебя… Ненавижу, — прошептал он сквозь булькающую во рту кровь.
Эрик, глядя на брата, ощутил одновременно и отвращение, и презрение. Он вздохнул, склонился над ним и тихо, но чётко сказал:
— Завтра об этом узнают все — сначала отец, а потом и весь Альбион. Младший сын короля — убийца.
Он выпрямился, развернулся и, тяжело дыша, направился по лестнице к своим покоям. В голове всё смешалось, гнев сменялся опустошением. Он чувствовал, как ноги влекут его вперёд, но мысли застряли на одном: «завтра, нужно будет допросить Джорджа и если он связан с Трупным Бешенством, возможно им удастся выйти на тех, кто за всем этим стоит».
Когда Эрик закрыл дверь своей комнаты, он впервые за долгое время ощутил тяжесть своих поступков. Запах крови и разбитое лицо Джорджа всё ещё стояли в его воображении, но кронпринц не жалел. Душ и сон были сейчас просто необходимы. Утром будут решаться слишком сложные и серьезные вопросы…
Слуги и охрана что все это время находились рядом, не решались вмешиваться в потасовку сыновей короля. Они слышали все что было сказано и видели все что произошло. Джордж с трудом поднялся на ноги сплюнув на каменные ступени сгусток крови. Заметив наблюдавших за ним людей, он только сейчас в ужасе осознал все что произошло — он только что публично признался в содеянном, причем не обычном подлом убийстве, а самом ужасном из возможных! Сыворотка трупного бешенства, которую тот с огромным трудом достал через тридцатые руки от неизвестных поставщиков и зашифрованные каналы, теперь всплыла в самый неподходящий момент. Он убрал всех кто знал об имени заказчика, и теперь собственными руками выкопал себе могилу. Шестеренки в голове младшего принца зашевелились — ему было необходимо все исправлять, ведь завтра об этом узнает его отец и тогда, не Винсента Филча распнут на дворцовых воротах, а его самого — Джорджа! Замерев на секунду, он, будто решившись прыгнуть в ледяную воду, шумно выдохнул сквозь окрашенные в алый зубы. Был единственный способ все исправить…
Слуги, затаив дыхание, стояли в тени колонн, не осмеливаясь издать ни звука, пока младший принц, покачиваясь, спускался по лестнице. Кровь с его лица капала на ступени, оставляя за ним тёмный след, как метка о совершённом кощунстве. Их лица были бледными, глаза полны ужаса. Они видели слишком много и понимали, что их знание может стать для них смертным приговором.
Джордж, шатаясь, добрался до кухни. Здесь, среди звона кастрюль и запаха готовящейся еды, всё ещё царила спокойная рутина. Повара вечерней смены, поглощённые своими делами, не сразу заметили, как принц взял с рабочего стола большой кухонный нож. Когда один из поваров, подняв голову увидел измученного, грязного и помятого Джорджа, тот уже выходил с кухни, сжимая нож в руке, спрятанной за спиной.
Шатаясь, он направился в сторону комнаты отдыха, где знал — отец всё ещё сидит, погружённый в пьяное оцепенение. В его голове был только один план: устранить всех, кто стоит между ним и троном, ведь пойти против короля ни одна служанка не посмеет, а потом, после коронации, он заткнет и их…
Король Роберт третий, откинувшись в кресле, устало смотрел на стакан виски в своей руке. Его глаза блестели от пьяного замутнения, а на губах играла горькая усмешка. Он даже не поднял головы, когда Джордж ввалился в комнату, пошатываясь, с порванной одеждой и окровавленным лицом.
— Уже дерётесь за трон, маленькие шакалы? — хрипло произнёс он, отхлебнув из стакана.
Джордж, тяжело дыша, подошёл ближе и встал перед отцом на одно колено. Его взгляд был исполнен одновременно решимости и отчаяния.
— Ты… — начал он заготовленные по пути слова, но голос предательски дрогнул.
Король только насмешливо посмотрел на сына, понимая его страх и не пытаясь сопротивляться.
— Не тяни, Джордж, — сказал он с усмешкой, — тебе ведь это не впервой.