— Этхх… всхх… тхх… — прохрипел Джордж, прежде чем глаза его закатились, а тело начало содрогаться в последних судорогах. Пара мгновений и он обмяк, заливая пол спальни кронпринца густой кровью.
Эрик, тяжело дыша, стоял над телом брата. Его руки дрожали, глаза в равной степени были полны боли и ярости. Рана в боку давала о себе знать, кровь струилась по изумрудной рубашке как тот ни пытался ее зажать.
Он сделал шаг назад, но ноги надломились и он рухнул рядом с Джорджем, на мгновение заглянув в его стремительно бледнеющее лицо.
— Нет… я не могу… — прошептал он, подгибая колени и через боль и муть в глазах вставая на четвереньки, — нельзя… Не сейчас…
С трудом поднявшись, он пошёл к двери, оставляя за собой кровавые следы. Каждая клетка его тела пылала от боли и ныла от слабости, но он пытался идти. Шаг, второй, еще один… Однако кровь текла слишком быстро, силы покидали его с каждой секундой.
Открыв дверь трясущейся как у чумного рукой, Эрик сполз по ней и рухнул на пол прямо в коридоре…
Очнувшись в медицинском крыле Эрик открыл глаза. Всё вокруг было размытым, голова гудела, а бок пульсировал тупой болью. Он попытался подняться, но тут же скривился от боли и почувствовал, как что-то стягивает его тело — бинты, наложенные на рану.
— Ваше Величество, молю, не шевелитесь, — раздался обеспокоенный голос и тут же перед глазами кронпринца появилось взмыленное лицо врача. — Мы еле успели вас спасти — зашили рану, перелили кровь!
— Что… произошло? — прохрипел Эрик, с трудом сфокусировав взгляд на мужчине в белом халате.
Врач замялся, но потом тихо ответил:
— Ваш отец и младший брат мертвы, Ваше Величество. На пороге дворца бунт. Толпа требует объяснений и решений.
Эрик замер, осознавая услышанное. «„Ваше Величество“ — как не привычно» — подумал бывший кронпринц. Он с трудом приподнялся зажимая бок рукой, перевел дыхание и игнорируя протесты врача, встал на ноги.
Его рубашка, порезанная и пропитанная кровью, лежала на стуле возле двери. Не известно — почему ее не выбросили, но другой одежды поблизости не было, а идти наряжаться времени не было. Накинув её на плечи, Эрик с трудом попал руками в рукава.
— Ваше Величество! — аж взвизгнул врач, — ну куда же вы в таком состоянии⁈ Швы совсем свежие, они могут разойтись от любого движения!
— Мой народ зовёт меня. Я должен… — Эрик покачнулся, но удержался.
Не обращая внимания на боль и слабость, он направился к выходу. Шум с улицы становился всё громче, словно сама толпа требовала его появления. Эрик знал, что на этот раз ему придётся проявить титаническую силу, иначе королевство, которое только что стало по-настоящему его, просто рухнет.
Врач, не смотря на первоначальные протесты Эрика, под руку проводил его по всем коридорам и лестницам до выхода из дворца. Возле самых дверей, новый король Альбиона отстранил короля и толкнул массивные створки, распахивая их настежь.
Сделав несколько шагов наружу, он увидел огромную толпу, занявшую всю центральную площадь перед дворцом. За решеткой ограждения стояли взмыленные гвардейцы, вдалеке виднелись черные силуэты Альфы, а прямо по центру, закрывая от них простых людей, стоял громадный шагоход похожий на черепаху. На его спине стояла фигура окутанная настолько ярким золотым светом, что даже на таком расстоянии слепила глаза.
«Тяжелое начало правления» — подумал Эрик с горькой усмешкой, но тут же собрался и сделал еще один шаг на встречу своим людям. Главная проблема этого королевства была мертва, а уж с остальными, он как-нибудь разберётся.
Через боль набрав в легкие воздуха, новый король произнес, обращаясь ко всем своим подданным:
— Простите… за ожидание…
Долгожданный луч дневного солнца, пробиваясь сквозь тёмные, низкие облака, окрасил площадь у дворца в серо-золотистый оттенок. Казалось, сама природа ещё не решила, что готовит этот день: надежду или ещё большее отчаяние. Каменные плиты мостовой, испещрённые пятнами грязи, следами от тысяч ног, мусора и разбитых бутылок, хранили следы прошедших волнений. В воздухе витал слабый запах гари и сырости.
Когда на крыльце появился кронпринц Эрик, толпа, которую держали в узде вооружённые гвардейцы и сразу три армии, стихла так резко, что можно было услышать, как где-то на дальних улицах стучат сапоги патрулей. Появление члена королевской семьи вызвало смешанные чувства: облегчение для одних, настороженность и скрытую ярость для других.
Эрик, опираясь обеими руками на перила, выглядел измождённым. Его рубашка, когда-то изысканно изумрудная, была пропитана кровью, которая давно высохла и потемнела, образуя плотные пятна. Лицо кронпринца было мертвенно-бледным, словно его силы иссякли задолго до этого момента. Однако взгляд был острым, цепким, пронзающим толпу перед ним.
На мгновение он закрыл глаза, будто собирая остатки сил. Когда он заговорил, его голос был не громким, но цеплял каждого, словно удар в грудь.