Он прислонился к стене в коридоре и неестественно широко улыбнулся. Тянуло истерически рассмеяться.
****
У Корнелии было много времени и, в очередной раз обдумывая свою ситуацию, она находила все новые и новые слова и выражения для отражения ситуации в целом.
Самым главным словом последних дней для нее стало наречие «неуместно». Например, чтобы описать свои отношения с Седриком.
Когда он ушел, Корнелии на долю секунд показалось, что все произошло именно так, как должно было уже давно. Они не друзья, не нечто большее.
Он ее стражник, ее тюремщик, и она не может испытывать никаких чувств к такому человеку.
Когда он ушел, ей показалось, что она сможет вызвать в душе ненависть к нему, сможет убить в себе ростки чего-то светлого, но совершенно неуместного.
Ждать его прихода? Неуместно.
Вспоминать его голос? Неуместно.
Мечтать о счастливом конце? Что ж, Корнелия была уже готова вычеркнуть из своей жизни лорда Седрика, даже если потребуется вырвать несколько страниц из дневника ее души.
А потом, Седрик ушел, оставив после себя подарок. Разумеется, совершенно неуместный, но всколыхнувший у Корнелии в душе все чувства, которые она в себя подавляла.
Он принес ей подарок и пообещал больше не возвращаться, что разбивало ей сердце двойной силой, ведь она сама его прогнала.
Завернутый в фольгу, перед ней лежал сияющий бледно-голубой камень с отверстием в середине и свеча. Дрожащими руками Корнелия подожгла свечу, дотянувшись к факелу под потолком, и осторожно поставила ее в отверстие.
И комната преобразилась. Колыхаясь, пламя свечи, проходя сквозь прозрачный минерал, отбрасывал причудливые тени на стены и потолок, делая комнату светлее.
Наблюдая за игрой теней на потолке, Корнелия вспоминала, какими грубыми словами проводила Седрика, и сожаление заполняло ее сердце. Он видел убогие стены, и он знал, как ей не хватает сейчас чего-то радостного и светлого. И он подумал о ней, когда приходил. А она сама прогнала его, даже не дав возможности оправдаться.
И это был один из тех редких случаев, когда ей не хотелось, чтобы ее просьбу исполнили.
Свернувшись клубочком и утопая в собственной вине, она не ждала больше никого, поэтому, когда дверь скрипнула и впустила в комнату еще немного света, она вскочила с кровати и приготовилась обороняться, если потребуется.
Но это было ни к чему. В комнату, слегка пошатываясь, вошел Седрик.
От неожиданности все ее слова комом застряли где-то в горле. Он оглядел комнату, избегая ее взгляда, и наткнулся на камень, лежащий на полу. Рядом с ним лежала бережно свернутая фольга.
— Понравился? — насмешливым тоном спросил он.
— Я сказала тебе больше не приходить, а ты согласился, — неожиданно вырвалось у нее.
— Да, — невозмутимо кивнул он, прикрыв за собой дверь и бессильно облокотившись на нее спиной.
Она смотрела на него, и жалость сжимала ее сердце. Он выглядел больным и бесконечно усталым. Молчание затягивалось, но оно не было тягостным или гнетущим.
— Но я же лжец, — нарушил тишину его печальный голос, и он криво улыбнулся.
Подобрать все слова, которые ей хотелось сказать, было трудно, она сама не знала, что чувствовала. Слова сейчас были бы излишни. Самое главное, он сейчас здесь, а она рада этому.
— Спасибо, — тихо прошептала Корнелия, делая шаг навстречу.
Медленно приближаясь к нему, она отмечала все больше и больше деталей, которые раньше не хотела замечать. Болезненный цвет кожи стал еще более серым, залегшие под глазами тени превратились в темной комнате в черные синяки. Она протянула руку, чтобы коснуться его лба, но Седрик перехватил ее руку.
Она заглянула ему в глаза, но он их прикрыл, скрывая сеточку порванных сосудов. Решение было простым, и она, не задумываясь, встала на носочки и коснулась губами его лба. Лорд окаменел. Он был неожиданно горячим, и Корнелия нахмурилась.
— Для тебя это, возможно, секрет, — выдавил из себя улыбку Седрик, — но выглядишь ты сейчас тоже не…
— Что с тобой? — серьезно перебила его она.
— Что со мной? — устало повторил он. — Ничего?
Он не желал продолжать больше разговор, поэтому она закусила губу и опустила глаза. Ему было плохо, его колотила лихорадка, но помочь она все равно не могла бы.
— Я рада, что ты вернулся, — прошелестела она, поднимая взгляд до уровня его плеча.
— Почему? — таким же шепотом спросил он, до боли сжимая ее запястье.
— Потому что я скучала, — просто ответила она, задерживая взгляд на его шее, туго затянутой воротником.
— Почему?
— Потому что я… — она запнулась и заглянула ему в глаза.
Она неуверенно улыбнулась, Седрик понимающе кивнул.
— А ты скучал?
— Очень, — честно ответил он с рассеянной улыбкой на губах.
Впервые ему не было страшно или тяжело, он не думал больше ни о Фобосе, ни о своих туманных перспективах. Судорожно срывая соленые поцелуи с ее губ, он больше всего на свете хотел навсегда остаться в этой маленькой комнате и чтобы завтра никогда не наступало.
****
