– Залезай. Живо, – приказал голос из машины. Свет в салоне осветил лицо Бьянки.
– Вы меня убьете?
– Хотели бы – давно убили бы. Еще в больнице.
Эмилия вновь окинула взглядом противников. Чистое самоубийство. Пришлось повиноваться.
Внутри Бьянка достала из подлокотника стальную фляжку, и в эту секунду машина сорвалась с места.
– Глотни, это легкий антистресс. Снимет шок.
– Не нужно.
– Твой электронный браслет считает, что нужно. Пульс и давление выше некуда, ты взмокла, запыхалась…
– Еще бы! – Эмилия сорвала браслет и бросила под ноги. – За что вы убили Теда? Он как раз собирался рассказать о моем прошлом.
– Скорее небо рухнуло бы на землю, чем Эдвард Карчевски выдал бы о тебе правду!
Эмилия вздрогнула. Она никогда не звала его полным именем, только сокращенно Тедом. На удивление, из уст Бьянки имя прозвучало знакомо, будто слышать его приходилось уйму раз.
– Его смерть, – продолжила Бьянка, – станет посланием остальным: их ждет та же участь. Четверо, кто знали тебя прошлую, сидят глубоко, и смерть Карчевски заставит их показаться на свет. Уговор в силе. Мы поможем отыскать их и выбить правду. А вот где они, знаешь лишь ты.
– Я о себе-то ни черта не знаю!
– Но их найдешь, мы в этом не сомневаемся.
– А если я не хочу? Думаете, смирюсь и помогу убить их одного за другим? Вы же их тоже убьете? За что?
– Они – нейроносители. Стерегут нечто им не принадлежащее.
– И что же?
– Информацию. Тебе она без надобности, да и нам, коли на то пошло. Миру без нее будет лучше.
– Кто сказал?
– Неравнодушные, у кого душа болит за страну.
– Вы ведь не на правительство работаете, да?
Края губ Бьянки приподнялись.
– Прямо в точку.
Так вот оно что!
– Да я вас знаю! – ахнула Эмилия. – Читала про вас в больнице! Вы – террористы! Хакерский коллектив!
– Говорила уже, это не имеет значения. Поможешь нам найти нейроносителей, узнаешь о прошлом – а дальше нам решать. Дадут, что попросим, – будут жить.
– Нет, я отказываюсь.
– Твое право, повторяю еще раз. – Бьянка пожала плечами.
– Что, так просто отпустите?
– Отпустим.
Эмилия тут же поискала на двери кнопку.
– Что ж, тогда удачи тебе, – продолжила Бьянка. – Жалко с тобой расставаться. И детей жалко.
Она перевела взгляд на лобовое стекло, по щелчку кнопки ставшее экраном. Возникли крутой холм и футбольное поле вдалеке. Вверху слева красовалось: «Прямой эфир».
– Приблизить, разделить экран, – скомандовала Бьянка, и автоматика тут же подчинилась.
Камера навелась на детскую футбольную команду в цветастой форме; по центру стояли две близняшки. Обе рыжеватые, с хвостиками, у обеих одно и то же целеустремленное лицо. Единственное, что их отличало, – бутсы разного цвета.
– Твои дочери, – нарушила молчание Бьянка. – Кэсси и Харпер. А мужчина с собакой с краю поля – твой муж Джастин.
Эмилия с открытым ртом заметалась взглядом между сухопарым рыжим мужчиной и девочками. Боялась даже моргнуть – вдруг спугнет?
– Шрам у тебя на животе не от ножа, – продолжила Бьянка. – Резня имела место, но ты в том банке никогда не работала. Шрам – от кесарева сечения.
Мысли завихрились ураганом. До боли хотелось вспомнить любимых дочек, да только память упрямо молчала. И все же в глубине души Эмилия знала, что на экране – семья. От чужих детей сердце не будет так колотиться о ребра, ведь правда? Сомнений не осталось: Эмилия действительно мать и жена.
– Целься! – приказала Бьянка, и на головах всех троих появились красные точки. – Одно слово, и снайперы прикончат их у тебя на глазах. Так что теперь решай: уйдешь или останешься в машине?
Она переходила из комнаты в комнату, не ощущая на себе хищного взгляда Бруно.
Тот сидел в машине напротив дома и наблюдал, как она занимается своими делами. Причем дом, особенно на фоне прошлой каморки Бруно, представлялся самым настоящим дворцом. Отреставрированный викторианский особняк в целых три этажа. На подъездной дорожке стояло роскошное беспилотное авто последней модели. Страшно было прикинуть, во сколько все это добро обошлось.
– Ручаюсь, внутри ты такая же пустая, как и я, – пробормотал Бруно.
Имя Карен Уотсон замыкало список. Жить ей оставалось считаные часы.
Бруно наблюдал за ней уже второй раз за день. В первый вообще подобрался вплотную, когда пошел выгуливать собаку из местного приюта. Со своим золотистым ретривером Уотсон по привычке всегда гуляла вдоль реки Нин и день ото дня садилась на одну и ту же скамейку передохнуть – Бруно заранее провел тщательную разведку.
– Ну, пес, ни в чем себе не отказывай, – шепнул он на ухо Оскару и бросил поводок.
Оскар тут же заметил сородича и ринулся к нему с ушами торчком. Ретривер, вскочив, принялся бегать кругами с новым другом, переплетая поводки.
Бруно похлопал себя по карману куртки – молоток взял? Взял. Хоть бы собака не набросилась, ее убивать совсем не хотелось.
– Вот руки мои дырявые! Простите! – крикнул он, сокращая дистанцию.
План был таков: Оскар отвлекает Уотсон, а Бруно подходит и исподтишка бьет в голову. Вмешался случай в лице гуляющей под руку парочки. Грязное дело пришлось отложить.
