– Ничего я не делал!
– Откуда я тебя тогда знаю?
– Я новенький, только-только сюда устроился, клянусь!
– Врешь, сволочь! Я видел по камерам, как ты ударил моего маленького сына!
– Да я вашего Луи даже не знаю!
– А имя-то откуда взял?!
Осознав свой прокол, мужчина закрыл лицо еще от двух ударов. Из-за спины послышались шаги воображаемых зрителей. Их последние мольбы опомниться потонули в шуме потасовки.
– Не надо! Подождите!
– Чего ждать? Что ты такого скажешь, чтобы я тебя пощадил?!
– Мне заплатили!
Бруно опешил.
– Кто?
Мужчина глянул за спину Бруно, туда, где стояли Отголоски. Бруно круто развернулся, но вместо Отголосков увидел одного-единственного человека – настоящего, не галлюцинацию.
– Она! – простонал избитый.
Бруно и Эмилия сидели напротив в машине Бьянки, сверля друг друга глазами. Оба ждали, кто первый сдастся, взгляд не отводили.
По рукам и ногам он был скован наручниками. Надел их сам под дулом пистолета, который Эмилия стащила из машины на ферме после убийства Шинейд.
На допрос у Эмилии были считаные минуты. Затем придется передать Бруно подоспевшим Бьянке и Адриану, а там уже, скорее всего, его жизни конец.
– Знаешь меня? – с ходу начала она, захлопнув дверь. Говорила твердо, даже дерзко – не как с Шинейд. Бруно смерил ее взглядом.
– Я много кого знаю.
– Присмотрись. Только ты можешь мне помочь. Скажи, кто я.
Бруно и бровью не повел.
– Я ведь не жилец? – после паузы спросил он. – Сына мне уже не дашь увидеть…
– У меня нет выбора.
Бруно закатил глаза.
– Я уже давно этим же оправдываюсь… Я, мол, ни при чем – вынудили. А на деле ничего подобного. Мы сами виноваты в том, что сейчас находимся здесь. Моя смерть будет на твоей совести – и только на твоей.
Эмилия, с комом в горле, запустила руку в волосы и потерла глаза.
– У меня нет времени на твои нотации. Просто скажи, что знаешь обо мне.
– А если не скажу, убьешь? – Он усмехнулся. – Заговорю – умру, нет – тоже… Так какой смысл?
Время утекало. Бьянка и Адриан дали десять минут, чтобы вытянуть из него правду, прежде чем возьмут дело в свои руки. Их цели по-прежнему оставались загадкой. Рычаг давления сейчас был один – Луи, сын Бруно. Как только Бруно идентифицировали, найти его ахиллесову пяту – мальчонку-аутиста в интернате Эксетера – не составило труда, и мысль сделать Луи приманкой родилась сама собой.
– Для справки: на чем я прокололся? – спросил он.
– Камеры записали, как ты и другие входили в здание в Лондоне. Там вас, видимо, обучали. Затем вскрылось, что у тебя есть сын, и ты вряд ли устоял бы перед соблазном смотреть на него время от времени хоть одним глазком. Проще всего – через систему видеонаблюдения; в ней-то и оказались подозрительные потоки данных. Как-то так.
– Скажи-ка, а понравилось, что из-за тебя избили аутиста?
Теперь пришел черед Эмилии отмолчаться.
– Я ничего не помню о себе, – перевела она тему. – Знаю только, что у меня муж и две дочки, к которым меня тянет, как тебя к Луи. Помочь мне можешь только ты.
– Сначала дай увидеться с сыном.
Эмилия вздохнула.
– Нет времени, к тому же это не в моих силах.
– Тогда пусть твои дочки спят спокойно. Мать их больше не увидит.
– Н-нет! – воскликнула она надтреснутым голосом. – Это подло!
– А убить нейроносителя не подло?
– Бьянка убила! Бьянка и ее Хакерский коллектив!
Бруно со смехом замотал головой.
– Да, актриса из тебя что надо!
– В смысле?
Смех перерос в хохот.
– Хватит! – крикнула Эмилия голосом, глухим от слез.
При виде того, как она вытирает глаза, Бруно загоготал еще сильнее.
– Уймись! – рявкнула она и в отчаянии стукнула по сиденью кулаком. – Кончай надо мной смеяться!
Гогот нарастал, больно долбя по перепонкам. К удивлению Эмилии, к нему примешивалось что-то еще, едва слышное, будто шепот снаружи машины, однако слова было не разобрать.
Через лобовое стекло Эмилия заметила на лужайке впереди горстку людей – четверых, если точнее. У нее внутри тут же все сжалось.
– Пошли прочь! – завопила она. – Катитесь к черту!
Заткнула уши в попытке унять какофонию, но помогло это ненадолго.
Пронзительный шепот и уже даже не смех, а рев, сплелись в раскатистый грохот взрыва, грозя расколоть череп изнутри.
И тут случилось непредвиденное. В Эмилии пробудилось нечто новое и пугающее.
Бруно только успел увидеть свое отражение в стальном предмете и услышать, как звучно хрустнул его череп.
Женщина, склонив голову набок, с той же резвостью выдернула стержень. Нахмурила брови, будто пытаясь прочесть мысли своего пленника, затем вдруг повернулась, и Бруно увидел на переднем пассажирском еще одного человека.
Луи.
Хотелось дотянуться до него, взять за руку, да только даже кончиком пальца не вышло пошевелить.
– Прости, – шепнул Бруно. – Прости, что мы с мамой оказались никчемными родителями.
– Ничего, пап, – с улыбкой ответил сын. – Теперь тебе не нужно за мной присматривать. Со мной все будет хорошо.
