— Та-ак, и ты хочешь сделать что? После убийства дайме, прикончить других, чтобы заработать чуть больше?
— Святая наивность. Ты даже не представляешь, какие финансы вертятся там. Намного больше, чем ты заработала последний раз, намного больше, чем я выкрал на оружие. И дайме убивать пока тоже не будем.
— Это что-то новое. Но золото ведь дадут только после того, как убьем Накагава.
— Сайга не дал мне денег на оружие, но я всего пришел и взял, что нужно. Вот тебе и ответ.
— Но подожди, ты говоришь обо всех? Убить всех? Сайгу, Сасаяму и Закуро?
— Почему нет?
— А с чего ты взял, что они не захотят убрать тебя, чтоб получить больше?
— Потому что они здесь не ради денег, хоть и могут говорить обратное. Закуро просто нравится этот процесс, он может использовать свои способности, как ему хочется. Сайга жаждет власти, а законным путем он ее никогда не получил бы. А Сасаяма…
— А он что?
— А он ведет свой маленький бизнес внутри Кинрэнго и думает, что кроме него и Сайги о нем никто не знает.
— Бизнес? — озадаченно произнесла Шион.
— Приторговывает… Сасаяма наладил дело так, что даже если Кинрэнго распадется и гражданская война кончится, никто не перестанет покупать у его подручных товар.
Кисараги прищурилась, глядя Какузу в глаза. Он говорил все крайне убедительно, искренне, а не для того, чтобы тупо настроить ее против других, наврав с три короба.
— А зачем тебе я? Убьешь меня и заберешь все, а так придется делить пополам со мной.
— Да, придется. Но только в том случае, если ты выживешь. Думаешь, так просто будет их убить?
— Напарник из меня так себе. Закуро внедрил в меня частичку своей чакры и в любой момент может меня погрузить в глубокое гендзюцу, из которого нет выхода.
Какузу задумался, опустив глаза в пол.
— Это отразилось на здоровье? — спросил он через несколько минут размышлений.
— Что? — удивилась Шион.
— Ты спишь иначе? Или организм работает странно? Было что-то похожее?
— Ну вообще-то нет, но…
— Пока он жив, он подпитывает эту частичку из своего энергетического центра. И поэтому тут два варианта. Либо после его смерти твоя собственная чакра уничтожит инородную без постороннего вмешательства. Либо ты умрешь одновременно с ним. Так что этого садиста лучше тоже переманить на нашу сторону.
Шион тяжело сглотнула рис и озадачено посмотрела Какузу в глаза.
— Зачем ты это делаешь?
— Не выводи меня. Я уже отвечал на этот вопрос.
— Нет, это все какие-то отмазки. Ты же можешь и один их всех переложить.
— Если нападут как свора шакалов, то шансы очень малы.
— Что за чушь, — прыснула Шион. — Да я в жизни не поверю, что ты будешь одновременно на всех нападать. Поубиваешь поодиночке. А что если я откажусь?
— Не откажешься, — Какузу с ухмылкой посмотрел на нее, и Шион подумала, что это первый раз, когда она видит, как он улыбается. Криво, жутковато, но улыбается. — Я долго не хотел в это верить, но мы с тобой похожи. Нам все равно, что делать и кого убивать ради куша. Если убьем дайме и его семью, то заработаем намного меньше, потому что Сацума начнет грести под себя больше, чем сейчас. А при живых Накагава, Сацума позволяет нам распоряжаться всеми деньгами, пока сам отсиживается в другой стране. Так что в долгосрочной перспективе живой дайме выгоднее мертвого.
— Так это с ним ты встречался в той гостинице?
— Нет.
— А с кем?
— Это мои личные дела!
— Ладно, хорошо. Допустим, я все же не согласна, то что дальше? Ты ведь так или иначе все равно не дашь Сайге выполнить план, да?
— Да. И твоя собственная жизнь зависит от того, собираешься ли ты им рассказать или нет.
— Да сдались они мне, — фыркнула Шион. — Относятся ко мне как к мусору. Если честно, я бы и Закуро убила. Не нравится мне этот выпендрежник.
— Значит, решено, — снова криво улыбнувшись, сказал Какузу и встал с места. — Если готова, то сожаления не будет.
— Да, да. Подзаработаю хорошенько и отправлюсь путешествовать, — сказала Шион, глядя на Какузу, который подошел к седзи, ведущей на внутреннюю энгаву, и открыл ее. Она заметила на его спине под трикотажной водолазкой несколько выпирающих бугров. — А что у тебя на спине?
Какузу медленно обернулся и пристально посмотрел Шион в глаза. Она широко улыбнулась, потому что поняла — его суровый взгляд уже не влияет на нее так, как раньше. Какузу только и делает, что беспощадно глядит на нее, но при этом еще ни разу не причинил ей настоящего физического урона.
— Узнаешь, когда увидишь меня в бою.
— Это какая-то особая клановая техника? — заинтересованно спросила Шион.
— Нет.
— А что тогда? О, вот только не надо затыкать мне рот, пожалуйста. Я же понимаю, что ты это делаешь не потому, что хочешь, чтобы я заткнулась. Если бы хотел то… — она остановилась, глядя на Какузу, который становился мрачнее с каждым ее словом.
— То что?
— Давно вырвал бы мне язык или типа того… — неуверенно закончила Шион, а затем добавила более бодрым голосом: — Не хочу подкидывать тебе идеи!
Какузу усмехнулся и перевел задумчивый взгляд на сад.
— Это запретная техника моего какурезато. Бывшего.
— И в чем она заключается? Эти нити же как-то связаны с тем, что у тебя на спине?
