За последние несколько недель в Конохе прибавилось суеты. Со смертью Курокава Шого закрылся и его район развлечений. Оставшиеся без хозяина таю, официанты и повара и другие работники быстро разъехались, а буйную энергию сотням посетителей тратить было некуда. На улицах сновали толпы бездельников, которые раньше большую часть своего времени просиживали в кабаках и за игровыми столами, а остальную часть — в поисках денег. Теперь они как мертвые души блуждали по деревне, ища себе подходящее занятие. Многие радовались смерти Курокава Шого, так как взимать долги с них больше некому, и продолжали веселиться в скромных маленьких кафе, которые едва справлялись с наплывом клиентов.
На улицах было шумно и людно. Из-за того, что ситуация в Стране Рек стабилизировалась, беженцы стали перебираться обратно. Они суетливо носились по деревне, покупали веревки для связывания своих вещей, нанимали повозки и собирали еду в дорогу. От этого на рыночной площади было не протолкнуться.
Шион пыталась добраться до цветочного ларька, но враждебная толпа у овощного ее не пропускала, решив, что она хочет купить что-то без очереди. Тяжело вздохнув, она прошла в обход. Шион обогнула несколько ларьков с обратной стороны и добралась до заветного. Ее взгляд сразу упал на букет белых хризантем. Перед ней была всего пара клиентов, и Шион решила никого не поторапливать. Хозяйка ларька во время того, как заворачивала букетик своей клиентке, без остановки трещала:
— …а он мне «Хакушу не нарушает никаких законов». А я ведь предупреждала этого Сенджу Тобираму, что этот район надо закрыть, жалобы писала, а он не слушал. Наглец. Разговаривал со мной, как будто у меня маразм. Такой же распутник, как и этот Курокава Шого. Ну вы наверняка слышали уже. Завел шашни с замужней женщиной, женой убитого, между прочим. Она куноичи, у них было какое-то общее задание, а сейчас уже живут вместе, вы представляете? Но, конечно, во всем виновата она. Знаем мы, как это бывает. Ни один мужик не вскочит, если женщина не позволит…
— На вас-то уж точно никто не вскочит, — буркнула Шион, когда точка ее кипения была пройдена.
Другие клиенты резко обернулись, а хозяйка подняла удивленный взгляд, и две ее нарисованные карандашом брови-ниточки изогнулись на половину лба, сморщив кожу. Только она открыла рот, чтобы начать перепалку с Шион, как та протянула ей сложенные купюры и произнесла:
— Я возьму этот букетик хризантем. Сдачи не надо.
Девушка схватила цветы и тут же выскочила, услышав что-то нелицеприятное в свой адрес. Она быстро зашагала на выход с рынка, а потом двинулась по истоптанной за последнее время дороге в сторону кладбища.
Смерть Тэнджи ее шокировала. Когда она говорила с ним последний раз, вела себя по-настоящему паршиво, и не успела попросить прощения за это. И он уже не услышит ее слов никогда. Хождение на кладбище было лишь самоутешением, и ничем больше. День ото дня Шион отпускала боль и вину, и спустя время его смерть станет для нее совершенно обыденным фактом. Это пугало ее, но она чувствовала всю неизбежность этого процесса.
Шион смахнула с надгробия несуществующие пылинки, и положила букет цветов у основания.
— Еще раз прости меня, Тэнджи, — произнесла она вслух, чувствуя, как сердце сжимается от печали. — Я сегодня ухожу, поэтому несколько месяцев не увижу тебя… Кхм. Ками-сама, зачем я все это говорю?
Она закатила глаза и присела на корточки рядом с надгробием. В необходимости разговаривать с мертвым Тэнджи ее убедила Сэри. Сказала, что так станет легче. И это действительно было так. Шион и вправду каждый раз после очередного катарсиса перед надгробием чувствовала себя лучше. Выговариваясь, она лишь быстрее снимала с себя вину перед ним и свыкалась с его смертью. А стоило ли? Может, правильнее было бы мучиться и дальше, ведь в какой-то степени она тоже была виновата в его смерти?
Шион даже не знала, что из возможных вариантов лучше: то, как сложилось в реальности, или если бы Тобирама не застал ее в камере Какузу, и она сбежала бы вместе с ним. Тэнджи был бы тогда жив. Или по крайней мере не умер бы ради того, чтобы Какузу смог завладеть его сердцем. Но как бы тогда сложилась ее жизнь? Полная неизвестности судьба, ежедневная лотерея — это стало бы ее буднями. А так же вереница смертей, которые пришлось бы совершать для безопасности.
Какузу не объявлялся с последнего раза, как Шион видела его. Ей казалось, что между ними остались неясности, но разыскивать его ради выяснения ей уж точно не хотелось. Не только потому, что ей придется нарушить несколько законов, а значит стать отступницей. Но и потому, что при мысли о нем у нее все еще шли приятные мурашки по спине, и это пугало ее намного сильнее.
