Тобирама усмирил свои неврозы (как и я парочку своих, пока писала этот фанфик) по поводу правил и законов, мнения окружающих на его счет и т.д. И думаю, именно эти изменения в дальнейшем отразятся на его жизни таким образом, что он сможет создать эту чудовищную технику Эдо Тэнсэй. Я хочу разобраться в психологической, моральной составляющей, о которой думал Тобирама, это точно. Бесчеловечная техника, как по мне. Но он ее создал. Прям Дарк Тобирама)
Сэри стала смелее, ответственнее. А то взрослая баба, а не может волевые решения принимать. Меня она в какой-то момент даже подбешивать начала, поэтому я на нее наорала голосом Шион в одной главе, в которой та ей говорит, что мама, которая умерла, лучше, чем та, которая не стала возвращать. Это прям выстрел в голову, в сердце… И на Сэри эти слова сильно повлияли. Сильнее, чем многие другие.
Спасибо всем, кто был со мной, поддерживал! Я безумно вам благодарна! Я посылаю вам все возможные лучи счастья и добра!
Если вы дочитали до этой части, если написанное вызвало у вас эмоции, поделитесь ими) Любыми в любой форме)
Я ценю смелых людей, которые не боятся говорить! ＼(￣▽￣)／
========== P.S. Шион ==========
Комментарий к P.S. Шион
Это что-то вроде сцены после титров)) Длинной сцены)
К прослушиванию песня Avril Lavigne feat Marilyn Manson – Bad Girl. Она прям просто 1000/10.
Вспомнила, кстати, еще одну группу, пару песен которой раньше слушала. Обновила их в своей памяти и поняла, что они для Шион тоже подходят. The Pretty Reckless. Дерзкая музыка, шикарный низкий голос у Тейлор Момсен. Обожаю такое сочетание) Особенно кайфую с акустических треков.
После долгого рабочего дня Шион закуталась под одеяло и потушила свечу на прикроватном столике. По великодушному предложению Накагава Тецуро она жила не вместе с другими шиноби из Конохи, отправленными в Страну Рек, а в его роскошном дворце. По непонятным для Шион причинам, он поселил ее в одну из гостевых комнат, вместо того, чтобы отправить в крыло для прислуги. Вся семья Накагава относилась к ней с большим уважением и благодарностью за все, что она сделала для них. Они было крайне любезны, учтивы и дружелюбны, что отличало их от других монарших особ, с которыми к своему неудовольствию успела пообщаться Шион. Поэтому она решила не задавать им лишних вопросов, а просто принять и поблагодарить за такую щедрость.
За почти полтора месяца пребывания в Стране Рек Шион так и не смогла толком наладить общение с другими шиноби Конохи. Ее все еще воспринимали враждебно из-за ее странного, по их мнению, общения с Какузу во время миссии. Хотя сами эти люди даже и не присутствовали при битве во дворце, понятия не имели о том, что произошло в тюрьме Конохи и не знали всех подробностей события в доме Курокава Шого. Но к чему им рассказы самой Шион об этом, когда можно довериться слухам? Так ведь куда интереснее жить.
Шион часто возвращалась мыслями к Какузу. Она не знала, где он находился, но была уверена, что он точно жив и купается в украденном кровавом золоте, продолжает поглощать сердца людей и упиваться своей свободой. Иногда Шион жалела, что он нукенин, но с другой стороны понимала, что иначе они никогда бы не встретились. И он никогда бы не изменил ее представление о жизни. Она стала менее доверчива, более избирательная и суровая к незнакомцам. Стала больше полагаться на саму себя, чем на кого-то. Внутри она чувствовала, что такова природа Кисараги — быть свободными от чужой указки и жить по велению сердца. Кровь есть кровь, и она подсказывала Шион правильный путь для нее.
«Никому вокруг нельзя верить». Девушка повторяла себе эти слова Какузу каждую ночь, как мантру, в надежде выкинуть этого нукенина из своей головы. Но это было выше ее сил. Мысли о нем до сих пор захватывали ее, будоражили. Ведь было же с ним связано и то, что Шион забывать не хотела.
О, с каким наслаждением она вспоминала его исступленную страсть. Его сильные руки, сжимающие ее талию, и крепкое накаченное тело, вдавливающее в матрац. И дикий животный взгляд, которым он был способен ее раздеть догола, оставить беззащитной и заставить покоряться его силе.
Шион перевернулась на живот и уже привычно юркнула руками под пижаму. Одной она принялась массировать свою грудь, как это делал с ней Какузу, а второй через белье гладила себя. В комнате и так было темно, лишь лунный свет лился через окно на ее подушку, но девушка зажмурилась. Раздвинув ноги чуть шире, она приподняла копчик, чтобы получалось делать более размашистые, смелые движения. Белье стало влажным, и Шион спустила его с себя до колен. Лишь коснувшись заветной точки, чтобы размазать влагу, она издала первый протяжный стон, который возбуждал ее саму еще больше. В этот же миг откуда-то донесся шорох, и Шион резко открыла глаза и перевернулась, вглядываясь во мрак огромной комнаты. Через мгновение шорох повторился, и она поняла, что это лишь прислуга ходит по коридорам дворца.
