В это время Хаширама расставил по улицам Конохи дополнительные патрули. Задание их было внимательно смотреть по сторонам и не привлекать к себе взгляды жителей. Никто не должен догадаться, что хокаге вдруг решил усилить охрану Конохи на один день. Лишняя паника народа ни к чему. Для каждого это должен быть обыкновенный вечер, когда там и тут встречаются вернувшиеся с миссий шиноби.
Тобирама оставил своего ассистента и ассистентку Хаширамы у входа в убежище. Хокаге уже ждал внутри, а Сенджу-младший запрыгнул на главные ворота Конохи, встречая гостей.
Мягкой шалью накрывая улочки и густой лес вокруг них, сгущались сумерки. Последние лучи солнца вспыхнули розово-оранжевым светом, окрашивая перистые облака в пастельные тона. В теплом шелковом ветре Тобирама почувствовал приближение большой группы людей. Хьюга Шинту он знал очень хорошо, сила его бьякугана имела особое влияние на чакру. Но намного интереснее для него было почувствовать настрой семерых гостей.
Чакра каге была тяжелой, свинцовой. Но он был не в агрессивном состоянии, а в угнетенном. Так себя чувствует человек, загнанный в тупик. Тобирама нахмурился и спрыгнул на центр дороги.
Из ближайших кустов выскочило двенадцать человек. Пятеро, с протекторами Конохи, тут же подошли к Тобираме. Он коротко кивнул им, и те быстро скрылись с пути. Тобирама внимательно посмотрел на остальных.
Шиноби, одетые в простую крестьянскую одежду, действительно выглядели, как настоящие беженцы. Единственное, что их выдавало — это настороженный взгляд, который бывает только у телохранителей. Ширатори остался таким, каким его помнил Тобирама. Только теперь его волосы тронула серебряная седина, а в глазах появилось затаенное сожаление.
— Здравствуйте! — Тобирама поклонился, и все семеро поклонились в ответ. — Меня зовут Сенджу Тобирама, я правая рука хокаге.
— Я помню вас, Тобирама-сан, — отозвался Ширатори, немного выйдя вперед.
— Хокаге уже ждет вас, — сказал он и повернулся. — Прошу проследовать за мной. Мы пойдем в обход деревни, чтобы вас не увидели на главных улицах.
— Разумеется, — согласился Ширатори.
Они обогнули деревню с другой стороны, держась подальше от гетто с беженцами. А потом по скале спустились к ее подножью к тайному проходу в убежище. Там их встретили Ивасаки и Комацу и поклонились. Ширатори через силу улыбнулся юным шиноби, и вошел внутрь, проследовав за Тобирамой. Ассистенты пропустили вперед сопровождающих хокаге и замкнули шествие.
— По всей деревне мы расставили охрану, так что можете не волноваться, — сообщил Сенджу-младший, ведя их за собой по узким мрачным коридорам.
На очередном повороте он свернул и через пару шагов открыл дверь, пропуская гостей вперед. Каге вошел первым, и начал здороваться с Хаширамой, пока остальная его часть команды поделилась пополам. Трое вошли следом, а трое остались в коридоре. Когда Тобирама хотел войти внутрь, один из них, самый молодой светловолосый юноша спросил его:
— Что-то какое-то стремное место. А куда ведут эти катакомбы?
Двое его напарников вылупились на него, явно не ожидая, что тот проявит такую прыть. Ивасаки и Комацу быстро юркнули в переговорную, увидев суровый испепеляющий взгляд Сенджу. Пацан явно не знал, с кем имеет дело, и что к Тобираме в таком тоне не следует обращаться. Был бы он его подчиненный, точно отхватил бы за такой выпад. Но Тобирама лишь слегка выпустил накопившуюся чакру. Пространство вокруг них задрожало, и парнишку чуть не сдуло с места.
— Понятно, — нервно хихикнул он, поправляя одежду.
Тобирама еще раз наградил его уничтожающим взглядом, прошел внутрь, закрыв за собой дверь, и встал прямо за креслом Хаширамы. Каге уже сидели за столом переговоров и в напряженном молчании изучали друг друга.
— Вы хотели встречи, — осторожно начал Хаширама.
Ширатори глубоко вздохнул. Его речь была плавной, но слова давались ему тяжело. Словно он выдавливал их из себя через силу. Уж какой внутренний конфликт у него был, Тобирама не знал, но то, что Ширатори предпочел бы всего этого не рассказывать, он был уверен.
