Она покорно послушалась, протянув ладонь, сжатую в кулак. Бледная кожа натянулась на костяшках, а тонкие пальцы с аккуратными лунками ногтей, крепко сдерживали рукав. Дурацкая привычка, кажется, въелась глубоко в кожу.
Драко осторожно разжал её ладонь. Холодные пальцы оказались удивительно ласковыми, если это определение вообще можно было применить в данной ситуации. Одним движением он оттянул свитер, чтобы обнажить такую знакомую татуировку. Словно отражение своей собственной.
Малфой невольно засмотрелся на тонкие просвечивающиеся венки на худом запястье.
— Что ты хочешь сделать?
Даже если бы у Грейнджер были силы сопротивляться, она не стала бы ничего предпринимать.
Драко еле заметно вздрогнул от бесцветного голоса и, бросив на неё короткий взгляд, снова вернулся к её ладони. Чертыхаясь, решительно вздохнул и неуверенно сплёл с ней пальцы. Сжал их крепко и вплотную прижался к её запястью своим. На коже появилось лёгкое приятное покалывание.
Гермиона замерла. Что-то очень тёплое разливалось на месте соприкосновения рук. Драко слегка отстранил запястье. Два одинаковых компаса красиво искрились и переливались серебристым светом. Взгляд волей-неволей приковался к светящимся картинкам. Так они выглядели живыми. Пульсировали. И… грели. Судя по всему, сейчас в этих маленьких указателях теплилась надежда. На что? На взаимность?
Глупые рисунки.
Грейнджер слабо дёрнула ладонью, увидев, как Малфой подносит палочку к рукам. Ну, конечно.
— Боже… — тихо прошептала, подавляя в себе новые слёзы и отворачиваясь.
Через несколько секунд эта живая картинка прекратит своё существование и станет бледным безжизненным клеймом. Сейчас он коснётся палочкой запястий, кожу пробьёт невыносимая боль, и компасы больше никогда не оживут. Зачем им продолжать указывать на родственную душу, если от неё отреклись?
Гермиона терпеливо ждала, но ничего не происходило. Она нерешительно повернулась к Драко и, к удивлению, обнаружила, как тот заворожённо изучает переливающиеся знаки под огоньком Люмоса.
— Красиво.
— Да, — рассеянно кивнула, искренне недоумевая, почему он медлит. — Жаль, что ненадолго.
Малфой встрепенулся, поднимая на неё взгляд.
— Ненадолго? О чём ты?
Пришлось проглотить нарастающий ком очередного приступа жалости к себе, чтобы более-менее равнодушно произнести:
— Метки меркнут, когда обрываешь связь.
Сердце рухнуло в бездну, когда собственные слова окрасились ужасом в сознании. У неё не будет соулмейта. Всю оставшуюся жизнь она будет той, от которой отказались. Отреклись навсегда.
— Обрываешь связь? — в его голосе мелькнули нотки лёгкого раздражения. — Грейнджер, я не собираюсь разрывать связь.
— Ты… Нет?
Драко втянул глубоко носом кислород, стараясь сохранять относительное спокойствие.
— Нет.
— Но… Ты же…
— Я хотел рассмотреть их и подтвердить соединение, — грубо отрезал он, недовольно поджав губы.
Небезосновательные, но безрассудные предположения из уст Гермионы его крайне раздражали.
— Подтвердить? — удивлённо распахнула глаза, словно пробуждаясь ото сна.
Нелепая мысль не может оказаться правдой, ведь, так?
— Возможно, для тебя это будет неожиданностью, но у меня не так много соулмейтов, чтобы отрекаться от них направо и налево. Или, вероятно, это хочешь сделать ты?
Пальцы крепче сжали её ладонь, а глаза слегка прищурились.
Грейнджер замотала головой. Кем бы ни был её соулмейт, она никогда бы не решилась на такое. Но сам Малфой… Почему он… не хотел?
— Зачем тебе это? — собственный голос здорово отрезвил.
Драко демонстративно закатил глаза, воспринимая её сейчас как недалёкую особу, не понимающую элементарных вещей.
— Очевидно, Грейнджер. Не у одной тебя были планы на «долго-и-счастливо».
Гермиона сконфузилась под его дождливым взглядом. Это было странно — разговаривать с Малфоем в такой близости, ощущая его руку, понимать, что вот он — её соулмейт. Привычно иронизирует, но не собирается отрекаться от родства душ. Это же… хорошо? Или…
— У нас не получится.
Слова вышли сухими и слишком обречёнными. Такими же, как сама теория о том, чтобы попробовать что-то построить.
— Что именно? Долго? Счастливо?
Драко умел попадать словами в самую цель. Грейнджер натянуто усмехнулась, ощущая себя на грани немой истерики.
— Оба пункта, очевидно, провальные.
Она снова обратила взгляд к картинкам, по-прежнему серебрящимся у них на запястьях и, в очередной раз, отметила про себя, что было бы жаль расставаться с ними.
— Знаю, — неожиданно прошептал Малфой, некоторое время собираясь с мыслями для следующей фразы, — но мы не можем даже не попробовать.
Гермиона медленно подняла голову и наткнулась на его светло-серый взгляд, который показался ей чуть теплее обычного. Наверное, причиной был свет от Люмоса и искрящихся запястий.
Он предлагал… попробовать? Не просто оставить всё как есть, делая вид, что их друг для друга не существует, а сделать попытку быть вместе? По-настоящему?
— Если мы подтвердим связь, это значит, что…
— Нам нужно будет поцеловаться. Да, Грейнджер.
— Но…
