На одном из полукресел понуро сидел давешний Одиссеев знакомец — пан Симович, он же — Игорь Евсеевич Тевзеев; на одном из диванов, по-хозяйски развалясь, восседал плотного телосложения мужчина лет сорока пяти, второй мужчина, помоложе и не столь вальяжный — вышел из кухни и молча кивнул вошедшим.
Левченко улыбнулся.
— Какая приятная встреча! Игорь Евсеевич, если не ошибаюсь?
Тевзеев грустно вздохнул.
— Я. — Подняв глаза и узнав Одиссея, немного оживился и уже чуть бодрее бросил: — Здравствуйте, пан Дедич!
Сидевший на диване мужчина негромко проговорил:
— Дима, не понимаю, чего ты хочешь добиться. Дело выеденного яйца не стоит! Этот тип, — вальяжный кивнул на Тевзеева, — пересёк границу по фальшивым документам. Факт подделки и факт пересечения границы доказан. Триста восьмидесятая, трёшка ему по ней гарантирована. Передаём в понедельник бумаги в суд, там его оформят — и лети, голубь ясный, в Оршу, на общую! А супругу — в Гомельскую область, на женскую… хотя, может быть, адвокату удастся добиться условного. Двое детей… шансы есть.
Левченко покачал головой.
— Всё бы вам, товарищ полковник, карать…. С разбором надо к людям подходить! Сам факт пересечения границы по фальшивому паспорту никто не оспаривает — было дело. Ведь было, Тевзеев? — бывший «пан Симович» удручённо кивнул. Левченко продолжил: — Но ведь разные у людей бывают причины для подделки документов — и далеко не всегда эти причины предосудительны.
Тот, кого Левченко называл полковником — хмыкнул.
— Ну, ты прям Плевако…. Какие же причины у этого субчика?
Левченко сел на одно из полукресел, напротив Тевзеева, деловито налил себе стакан минеральной воды, отпил половину — и ответил:
— Понимаешь, Володя, человек этот не так прост, как тебе кажется. Он два года назад лихо и по-молодецки стырил пятьдесят миллионов долларов казённых денег. А ведь глядя на него — такого не скажешь, правда?
Полковник покачал головой.
— Не скажешь! Такой субтильный юноша, типичная богема…. Никогда б не сказал!
— Вот! Тем не менее — такой факт имел место. Ведь имел, Игорь Евсеевич?
Тевзеев кивнул.
— Имел.
Левченко продолжил:
— Но на самом деле эти деньги украл не этот хлопец — он был всего лишь подставным лицом. На самом деле бабло подбрили албанские бандиты во главе с Беджетом Харадингой. Известен вам, Игорь Евсеевич, сей деятель?
Тевзеев удивлённо посмотрел на Левченко.
— Откуда вы знаете? Хотя… да, известен. Он был фактическим владельцем фирмы «Гуртен», через которую уходили деньги…. Фирма была оформлена на каких-то его родственников.
— Наш парень, поняв, что является всего лишь игрушкой в руках этого албанца… Вы ведь поняли это, Тевзеев? Пусть и спустя два года, но осознали, что стали инструментов в руках албанских бандитов?
Тевзеев испуганно посмотрел на Левченко, потом на Одиссея — и нерешительно кивнул.
— Да. Осознал. Только недавно.
Левченко развёл руками.
— Ну и что ему было делать? Он понял, что стал жертвой мошенников — и единственным способом вернуть себе доброе имя мог бы стать возврат украденных денег; но как это сделать, оставаясь за границей, и ежесекундно рискуя пасть жертвой злокозненных албанских бандитов? Кстати, Андрей Николаевич, покажи-ка нашему фигуранту тот листик, что ты перед приездом сюда распечатал.
Одиссей сначала не понял, что подполковник обращается к нему — но, увидев бешеный взгляд Левченко, тут же спохватился и, открыв портфель, извлёк из него давешнюю распечатку.
Левченко недовольно выдернул лист из рук Одиссея и положил перед Тевзеевым.
— «Автокатастрофа в Моравии». Читайте, Игорь Евсеевич!
Тот прочёл, и, глядя на Левченко ничего не понимающими глазами, спросил:
— А кто эти словенцы?
— А это некто Али Умар ар-Рамахи и его головорезы — которые с помощью Андрея Николаевича, внедрённого нами в их банду, хотели с вами поболтать в Виловицах. И только благодаря Андрею Николаевичу вы этой встречи чудесным образом избежали…
Тевзеев побледнел.
— А…. А кто это их?
Левченко вздохнул.
— Албанцы. Из клана Харадинги. Мы им намекнули, что Али Умар хочет украсть их деньги — они приехали и доходчиво объяснили арабу, что брать чужое — нехорошо. К счастью, вы к этому времени уже находились здесь, у гостеприимных белорусских чекистов, и вам албанцы ничего подобного сделать не смогут.
— Дима, ты что-то от темы отклонился. — Напомнил полковник.
— Ничуть не бывало! Всё — по теме. Так вот, возвращаясь к Игорю Евсеевичу Тевзееву — что ему оставалось делать в этой, прямо скажем, драматической ситуации?
Полковник флегматично спросил:
— Что?
— Бежать. Бежать домой, бежать, несмотря ни на какие формальности и несущественные мелочи! Успеть вернуть украденные албанцами деньги в Россию — пока те до них не добрались первыми! И в этой ситуации — до фальшивого ли паспорта было Игорю Тевзееву?
Полковник хмыкнул.
— То есть ты хочешь сказать, что этот хлопец всеми силами души рвался домой, чтобы исправить свою ….хм… ошибку? И что паспорт фальшивый предъявил только для того, чтобы концы обрубить?
Левченко кивнул.
