вспомнил уродливый облик повелителя демонов и содрогнулся. Не это ли будущее его ждет, если
он продолжит пользоваться магией камня и дальше? Однако Мерклон, чтобы добыть сердце
демона, принес в жертву жизни нескольких сотен людей — и вряд ли кен Хезг сделал это для того,
чтобы в результате превратиться в гигантскую многоногую лягушку с пол-дюжиной голов.
Значит, эту Силу все-таки можно каким-то образом подчинить себе, перевести в иное качество?..
Но если Мерклон и был способен проделать такую работу, то сам Дэвид не обманывался на свой
счет. Он был слишком слаб и слишком мало знал о природе Сил, чтобы воображать, будто сможет
как-то контролировать процесс настройки. Не он адаптирует магию камня «под себя», а камень —
его.
Вместе с тем он все меньше и меньше хотел расставаться с этой вещью. В сердце демона
была заключена огромная мощь… Все то, к чему он стремился и что мечтал обрести. Если бы ему
только удалось овладеть этой мощью, он разом сделался бы ровней таким, как кен Хезг или
Лэйкил кен Апрей — а возможно, и превзошел бы их. Было сильнейшее искушение отложить
камень, спрятать до тех пор, пока он не накопит достаточно знаний, чтобы воспользоваться
сердцем демона без вреда для себя. Всерьез рассматривая эту возможность, Дэвид вдруг понял,
что обманывает сам себя. Он не сможет надолго расстаться с камнем — тот стал занимать
слишком важное место в его мыслях. А если постоянно носить его с собой, рано или поздно — и
скорее рано, чем поздно — возникнет ситуация, которая подтолкнет его вновь обратиться к
запретной силе. Например, угроза для жизни. Вряд ли он сможет удержаться. Вместо того чтобы
рисковать, он пойдет по более легкому пути — и, с неизбежностью, в конце концов превратится в
чудовище если не внешне, то внутренне. Он хорошо знал, как это бывает — история Лорда Ролега
прочно врезалась ему в память.
От камня нужно было избавляться. Но как? Дэвид сомневался, что сможет разрушить
столь мощный Предмет Силы, и, как назло, ни одного Ородруина поблизости не наблюдалось.
Идея сбагрить кому-нибудь эту вещицу оформлялась постепенно, но только сейчас,
натолкнувшись глазами на лавку артефактов, он окончательно понял, как следует поступить.
Надежно и с выгодой для себя.
Продавец некоторое время рассматривал кристалл. Дэвид не вызывал Око, но чувствовал
интенсивный ток энергий вокруг головы продавца. В магической лавке была установлена сложная
система заклятий, и теперь, чтобы изучить артефакт, часть этой системы была активирована и
привлечена к действию.
Наконец продавец оторвался от созерцания артефакта и спокойно взглянул на Дэвида.
— Сколько вы хотите?
— А сколько вы можете предложить? — ответил Дэвид вопросом на вопрос. Он понятия
не имел, сколько на самом деле может стоить эта хреновина.
Несколько секунд они мерились взглядами. Дэвид постарался придать своему лицу
выражение полнейшего равнодушия.
— Тысяча, — наконец, произнес продавец.
За первый рейд через Пустоши Дэвиду заплатили в четыре раза меньше. К Джейназу он
нанялся за триста сийтов, но этих денег, по понятным причинам, он так и не увидел.
Если он и надеялся получить тысячу сийтов за сердце демона, то только после долгой и
утомительной торговли. Но ему предложили эту сумму сразу.
«Черт… сколько же оно действительно стоит?..» — лихорадочно размышлял Дэвид, изо
всех сил стараясь оставаться внешне спокойным и невозмутимым.
— Ну вы ведь понимаете, что это несерьезная цена, — потянул он, чуть улыбнувшись.
— Две.
Дэвид покачал головой. Продавец скривился.
— Назовите цену сами.
— Пожалуй, зря я зашел в вашу лавку. — Дэвид взял камень и сделал движение, чтобы
подняться. — Пройдусь-ка я, пообщаюсь с другими продавцами…
— Сядьте. Двадцать тысяч.
Дэвид вернулся на место. Секунд пятнадцать продолжался молчаливый обмен взглядами.
Какое-то внутреннее чувство подсказало Дэвиду, что больше выжать не удастся.
— Ладно. — Он вернул камень на прилавок. Протянул сийт-карту. Продавец провел по
разделительной полосе в ее центре краешком своей карты. Послав в карту кодированный
энергетический импульс, Дэвид незамедлительно проверил счет. Подвоха не было. Его состояние
увеличилось на оговоренную сумму и составляло теперь двадцать тысяч сто пятьдесят четыре
сийта.
И только покинув лавку, он потихоньку начал осознавать случившееся.
Для безродного нищего эмигранта это была чертовски большая сумма. Настоящее
состояние.
Но главное… главное заключалось в том, что ему больше не нужно выискивать деньги на
учебу. Приобретенного хватит — с избытком — на то, чтобы оплатить обучение в Академии.
Положительный заряд, принесенный этой мыслью, был настолько силен, что на какое-то
время даже заглушил грызущую тоску по оставленному в лавке артефакту. Он даже не осознавал,
насколько глубоко магия камня проникла в его душу, до тех пор, пока не решил расстаться с ним.
