– В этом есть определенный смысл. Он клонировали твой чип, но были такими голодными, что заказали пять разных порций. – Он поднял ладонь с растопыренными пальцами, на двух из которых были литые ортопедические шины из жесткого пластика, и для наглядности помахал ею в воздухе. – Пять. Но, как поется в детской песенке, «один из этих малышей делает свое дело». – Он загнул четыре пальца, оставив только мизинец. – И это тот самый малыш, который в данный момент сам идет ко дну, выгораживая убийцу полицейского.
Рекс почувствовал, как по спине его текут капли холодного пота, и зябко передернул плечами. Воздух в полицейском фургоне внезапно стал густым и вязким, хоть жуй его зубами.
– Мне нужно попить.
– А мне нужны ответы. Часы неумолимо тикают. Это не игра, не какое-то виртуальное развлечение. Кто-то уже погиб. Ты уже соучастник и с каждой новой ложью запутываешься все больше.
Рекс избегал смотреть копу в глаза: он и сам это уже понимал. Детектив опустил локти на стол и сложил ладони домиком перед своим лицом.
– Я постоянно вижу, как люди вроде тебя берут чужую вину на себя и оказываются крайними. И я знаю, Рекс, что все они – хорошие люди. Вот ты, например. Ты чертовски хороший механик – я своими глазами видел, что выделывает твой байк. И ты мог бы использовать свои умения и таланты на праведном пути, вместо того чтобы десять лет проторчать в каталажке.
Рекс судорожно глотнул воздух, подавляя нарастающий внутри страх.
– Я ничего плохого не сделал.
– Я это знаю, Рекс. Они просто пришли и попросили о помощи, так? – Он слегка склонил голову набок, словно вглядывался в глуповатое выражение на лице Рекса. – И все потому, что Эдвард знал – ты не откажешь другу. Такой уж ты парень. Но они злоупотребили этим – они преступили закон. А ты лишь слегка нарушил его, когда они тебя использовали. Так что они просили тебя сделать?
Рекс вдруг с вызовом откинулся на спинку стула, по-мужски очень широко разведя колени, и хлопнул ладонями по столу, оставив на его поверхности следы пота.
– Я вам больше ничего не скажу, пока не приедет мой адвокат.
В голосе его звучало больше дерзости, чем он ощущал в себе на самом деле.
Задняя дверь открылась, и в фургон зашел еще один человек, тоже в штатском. Тщательно закрыв за собой дверь, он заговорил с сильным южноафриканским акцентом:
– Старший детектив-инспектор Фрейзер. Наш арестованный тут веселится?
Фрейзер медленно поднялся со стула и машинально провел рукой по повязке на своей ошпаренной груди.
– Да не слишком, мистер Хауген.
Рекс с испугом уставился на страшного блондина – особенно на ту часть его лица, которая была усеяна красными язвами.
– Господи, так человек-слон все-таки существует…
Хауген недовольно поморщился и поднял риг Рекса.
– Ты оскорбляешь мои чувства, приятель. Жаль, а ведь я собирался отдать тебе это в качестве жеста доброй воли.
Он начал кружить вокруг Рекса, а Фрейзер оперся о стол.
– Насчет адвоката. Это твое последнее слово?
Рекс скрестил руки на груди:
– Абсолютно верно.
Внезапно он получил удар ригом по голове, причем такой силы, что пришлось втягивать шею, чтобы как-то компенсировать это. Не успел он и дернуться, как Хауген крепко стиснул его запястья и больно прижал его скрещенные руки к груди, так что теперь Рекс сидел, как в смирительной рубашке.
– Какого хрена! Вы же полиция! Это произвол. Жестокое обращение!
Фрейзер резко хохотнул:
– Ты еще не знаешь, что такое жестокость.
Несмотря на боль, Рекс попытался сконцентрироваться, чтобы отправить сообщение о беде Бакстеру, но интерфейс отказывался выполнять какие-либо его команды.
– Мы отключили твой риг, – шепнул ему на ухо Хауген. – Так что ты сейчас выступаешь в качестве единственного зрителя. Бывал когда-нибудь в театре?
Перед дверью возникло изображение молодого человека азиатской внешности на пару лет младше Рекса. Это была идеальная ДР-проекция. Одет он был в джинсы и стильную спортивную рубашку поло, а руки и ноги его были привязаны к стулу пластиковыми стяжками. Рига на нем не было; вместо этого небольшие компоненты биокоммуникационного интерфейса были установлены непосредственно на кожу вокруг ушей, на висках и между глаз. Казалось, что смотрит он прямо на Рекса, глубоко и часто дыша от охватившего его ужаса.
Фрейзер показал пальцем на фантом, который четко виднелся у него на риге.
– Нам пришлось выдернуть этого нечестивца из какого-то клуба в Узбекистане исключительно для твоего развлечения. Вот видишь, какому количеству людей ты создаешь неудобства!
Внезапно голограмма издала отчаянный пронзительный вопль, потому что на краю картинки появился большой нож и его шестидюймовое лезвие вонзилось в ногу бедняги чуть выше коленной чашечки.
Рекс заорал, и нога его сама дернулась, потому что он почувствовал, как раскаленный добела клинок рвет нервные окончания, вспарывая плоть, мышцы и сухожилия. Но крик его остался только в его голове: хотя голосовые связки в пересохшем горле работали, они не издавали ни звука.
