И вот оно. Вот. Теплое дуновение внизу живота. Она невольно сводит ноги вместе, не понимая собственной реакции. Молчит и смотрит на него, сжимая бедра, пока он резко разворачивается и уходит восвояси, и дальше, еще дальше в воспоминании Теодор переносится уже за закрытый полог ее кровати, где она, отчаянно закрывая глаза, гладит себя по влажным складочкам, думая о том, как ей нравится, когда он кричит на нее, и как же он красив в гневе. Как он медленно целовал бы ее в шею, шепча на ухо обидные слова о том, какая она грязная, как он ее ненавидит, что он пачкается об ее нутро, но все равно держал бы ее в своих объятиях.
Она ненормальная, повернутая на нем. Дура, мечтающая о запретном.
Мерлин, да он сделал все с точностью наоборот. Конечно, она не влюбится в него. Она уже влюблена, но не в Героя войны, а в мерзкого слизеринца, который ругался на нее, а она ловила от этого кайф. Ей нравится, когда он злится. Пиздец.
Тео выныривает из воспоминаний и смеется, пока Грейнджер смотрит на него влажными глазами. Он же сделал все абсолютно наоборот. Ей не нужна его нежность и ласка, эта пресловутая романтика, она хочет… Чего же она тогда хочет?
Снова вглубь ее воспоминаний — вот совсем недавнее: они пьют с Джинни эльфийское вино, видимо, где-то в Норе, и Уизлетта спрашивает о сексуальной фантазии Гермионы.
Та сначала мнется, но потом, после того, как Джинни делится своей, открывает рот, и Тео замирает.
— Я бы хотела, чтобы меня связали ремнем от школьных брюк.
— Воу, — Джинни улыбается, — нравится пожестче? А что дальше? Ну, свяжет он тебя, но что бы ты еще хотела?
Гермиона отпивает глоток и стыдливо прикрывает глаза. Собирается с мыслями.
— Я бы хотела попробовать… ртом, чтобы меня держали за волосы и хлопали по щеке… а потом я бы… Мерлин, как стыдно.
— Нечего стыдиться, Миона. Продолжай. Я никому не расскажу.
— Я бы хотела, чтобы это было грубо, чтобы было даже немного больно, будто он меня ненавидит, чтобы полностью…
— Что? — Джинни затаила дыхание.
— Контролировал меня.
Тео выходит из ее воспоминаний, отшатываясь.
Блять, блять, блять.
Все было так просто? Ему давно нужно было завести ее в каморку для метел и оттрахать, завязав глаза, — тогда бы она точно в рот ему заглядывала. Просто поставить перед фактом, что все, сладкая Грейнджер, игры кончились, ты будешь со мной. А что же делал он? Как дурак улыбался и строил ей глазки.
Нравится пожестче, малышка? Как же тебе повезло, ведь Тео — тоже. Очень. Он смеется снова, запрокинув голову, громко, почти лая, думая, что она идеальная, идеальная во всем, была просто создана для него изначально, а он, как идиот, хотел себя перекроить, чтобы быть ей равным. Ей это не нужно. Считай, это он приучил ее к такому своим поведением, будто выдрессировал под себя.
Ей нужна его твердая рука, ведь она отличница, умница девочка, умнейшая ведьма. Ей не будет интересно с таким же, как она, хорошим мальчиком — она просто задавит его своим интеллектом. Ей нужны ссоры, противостояние и Тео. Она хочет его злого и мерзкого. И если она полюбила такую его сторону, то он покажет ей свою любовь на полную.
Вот только обида жжет глаза. Он признался ей в любви, принес завтрак в постель, а она говорит ему все забыть? Ох, милая… Ты влюбила в себя страшного человека. Тебе не скрыться и не сбежать. Можешь драться и кричать, но ты будешь с Тео.
Он медленно смотрит ей в глаза, сжимая палочку. Она плачет от обиды, что он открыл все ее самые потаенные желания.
— Ну же, малышка, между нами не может быть никаких секретов, — гладит по щеке, стирая слезы, но они все равно бегут нескончаемым потоком. — Обливиэйт.
Она забудет обо всем, и о его признании в том числе, а он будет мстить ей сполна, пока она не сломается.
***
Она просыпается от стука в дверь, недовольно морщится и медленно колдует Темпус. Два часа после полудня.
— Гермиона, открывай чертову дверь! — кричит Джинни. — Или я за себя не отвечаю!
Точно, Джинни видела их вчера. Мерлин, дай ей сил пережить это, пожалуйста.
Уизли маленьким ураганом вбегает в спальню и смотрит на нее чуть ли не маниакальным взглядом.
— Почему ты мне не сказала, что вы встречаетесь? Я же твоя подруга!
— Мы не встречаемся, мы просто напились, Джинни, забудь, пожалуйста, об этом, — Гермиона облизывает губы, попутно подмечая, что у нее нет похмелья, и есть почти не хочется.
— Ну, если ты так говоришь…
И Гермиона с легкостью отвлекается на ее болтовню о Гарри, их планах на вечер, и с удивлением понимает, она уже сидит за столом Гриффиндора и накладывает себе жареную картошку в тарелку.
— Он смотрит на тебя, — шепчет Джинни на ухо.
Гермиона медленно поворачивает голову в сторону, будто разглядывая содержимое стола, но все равно видит, как внимательно за ней наблюдают зеленые глаза без тени улыбки. Она переводит взгляд на него в открытую и кивает в знак приветствия. Нотт просто смотрит на нее в ответ и так же медленно кивает, отводя взгляд. Странно… за эти дни она привыкла, что он постоянно улыбается ей, — неужели плохое настроение?
