Лишь пара строчек: «Если не хочешь потерять, то нужно вгрызться зубами и не отпускать. Сын, ты знаешь, что делать. Я нашел их, адрес пришлю завтра». Как поэтично, правдиво и коротко, в духе Ноттов. На ладонь упал браслет: тонкое плетение из белого золота с бриллиантами — нежно и со вкусом. Ей подойдет идеально. Руны практически незаметны, а маленький алый агат в середине плетения должен запомнить одну единственную владелицу. Теперь нужна лишь капля ее крови и все.
Она никуда не уйдет. Она будет его. Как он и мечтал. Всегда рядом с ним. Прав отец: нужно вгрызаться и не отпускать.
Тео улыбнулся; сегодня ночью он проверит, кто знает больше запирающих заклинаний: она, Героиня войны и отличница, или он, сумасшедший сын бывшего Пожирателя смерти.
========== Глава 8. Разрыв ==========
Если ты решил купаться
И с обрыва прыгнул вниз.
Но в полёте передумал
В речку мокрую нырять,
Прекрати паденье в воду
И лети обратно, вверх.
Изменить своё решенье
Может каждый человек.
Григорий Остер «Вредные Советы».
Драко чувствовал себя абсолютно не в своей тарелке. Глаза чесались, словно он не спал всю ночь, а в носоглотке неприятно саднило, как у страдающего от жажды.
На него все смотрели, будто бы он снова в зале суда, и сейчас его судьбу придется вершить собравшимся ведьмам и волшебникам света. Ну, конечно, — Люциус оставил после себя прекрасное наследие, таким впору гордиться. Может, ему для пущего эффекта написать у себя на лбу: Пожиратель смерти?
Он рыкнул, сжав кулак и зубы.
Как же все бесят.
Эти идиотские взгляды на него, которые сразу же исчезают, стоит ему глянуть в ответ. Трусливые, все они.
Ладонь Панси ободряюще сжала его бедро, острые ноготки прошлись вдоль паха, только это ни капли не помогло отвлечься — Драко всегда считал чужую жалость хуже ненависти.
И сам себе запрещал кого-то жалеть.
Пусть лучше срывают на нем голос и кидаются проклятиями, чем качают головой, приговаривая: «Бедный мальчик. Как же он настрадался».
На стол упало письмо от… кто ему еще может писать, кроме матери? Он давно не читал ее абсурдно длинные поэмы. Уже третье письмо за четыре дня учебы, и ни одно из них он не открыл: не было сил читать попытки матери быть все той же стойкой леди Малфой.
Только от этой стойкости не осталось и следа.
Он любил маму, правда, любил — только она осталась у него в жизни, но ему было так страшно открывать ее письма, читать их и понимать, что его мама — уже другой человек, и они неаккуратной грудой так и пылились в ящике стола.
После напряженного суда над Люциусом они практически не общались. Нарцисса заперлась в поместье, пытаясь очистить его от следов пребывания Темного Лорда, а Драко с удовольствием путешествовал по Франции, остановившись у своей двоюродной бабушки. Там на него хотя бы не глазели на улицах и не показывали пальцем, нарочито громко шепча: «Это же тот самый, который пытался убить Дамблдора?»
Он знал, что поступает эгоистично по отношению к собственной семье, и должен находиться рядом с матерью в такой трудный момент, но просто не мог…
Он был труслив и чересчур эгоистичен, не мог помочь даже самому себе, так что не стоило думать о помощи матери.
Все, что он ей принесет — это призрак отца и сплошное разочарование.
Нападения продолжались, и когда на допрос вызовут Драко — лишь вопрос времени. С чего они взяли, что эта жалкая шайка-лейка вообще связана с Темным Лордом? Темной метки на месте преступлений не было, как и остатков их магии в принципе. В мире полно всякого дерьма, помимо Пожирателей смерти. Тупость авроров напрягала, отдаваясь в висках головной болью.
Он знал, что скоро его призовут им на помощь, что они дадут знать о себе самым ужасным способом, но надеялся, что это случится после окончания учебы в Хогвартсе, а возможно, их успеют поймать до этого.
— Ты не читаешь письма от матери? — прошептала Панси на ухо, легонько лизнув ушную раковину и отвлекая от мыслей.
— Позже, когда буду один, — соврал он, убирая письмо в сумку.
Иногда, позже означало — никогда.
***
Гермиона нервничала так сильно, что на секунду даже захотела пропустить урок и сбежать обратно в башню, заперевшись ото всех. На нее сегодня смотрели все парни, кроме одного, самого нужного.
Невилл, когда она прошла мимо него в коридоре, испуганно выронил все книги, Симус пошло присвистнул, окидывая ее взглядом с ног до головы и тут же получая по макушке от Дина, а Гарри смотрел на нее так, будто она голая. Абсолютно.
И если Гарри смотрел так на партнеров для секса, то Гермионе их было искренне жаль.
— Гермиона, ты, — Поттер подбежал к ней, буквально закрывая от сокурсников своим телом, — что на тебе надето?
Она нахмурилась и строго посмотрела на него.
— Юбка, — прошипела, гордо приподняв подбородок. Даже на каблуках она была ниже Гарри. — У половины девочек в школе такая длина.
Гарри задумчиво почесал затылок, удивленно оглядываясь и понимая, что она права. У всех девушек длина юбок была практически такая же, у некоторых даже выше, но ни на кого не обращали столь пристальное внимание, как на Гермиону.
