Тео расхохотался и снова сделал глоток. Пойло было отменным, но абсолютно безвкусным для Нотта сейчас, зато крышу срывало конкретно — не зря Блейз получил от матери целый ящик. Теперь он мог распадаться на молекулы своих страданий с весельем целую неделю.
— Тео, — голос знакомый. — Ты что, плакал? Что с тобой?
Грейнджер стояла на самой первой ступеньке и смотрела на него своими медовыми омутами, переминаясь с ноги на ногу.
— Я упал с лестницы и умер? — тупо спросил Нотт, снова делая глоток и некрасиво рыгнув. — Потому что если нет, то зачем ты здесь?
Гермиона сморщила свой милый нос от его аристократичных манер и сделала шаг навстречу по ступеньке вверх.
— Нам нужно поговорить, — упрямо продиктовала она, будто им нужно уроки делать, а не свою жизнь менять. — Прямо сейчас, — дожала.
— Ну, ты получила то, что хотела. Браслет твой, делай с ним, что хочешь, а я занят — я бухаю, я отдыхаю, я веселюсь, — он помахал полупустой бутылкой и прошел мимо нее в темноту коридора. — Прошу меня простить, принцесса, у меня планы.
Она шла за ним, топая, как маленький слон — он слышал. Ему сейчас действительно нужно было побыть лишь в компании бутылки, а смотреть на ее лицо именно сегодня было слишком больно и слишком сладко.
Он успел по ней соскучиться, и будет не очень, если Нотт не сдержится, и тогда его точно приговорят к неделе Азкабана с дементорами за жестокое изнасилование Героини войны. Тут уж все адвокаты как один встанут на ее сторону, и даже папины деньги и связи в Министерстве не помогут. После одного дня с дементорами вряд ли в течение года даже по утрам вставать будет, а неделя… Черт возьми, он даже не хотел представлять, что с ним будет через целую неделю сиесты с пожирателями душ. И каким ударом это будет для Гермионы — тогда уж точно можно будет забыть о взаимности.
Потому что если она не отстанет от него — он точно ее трахнет. Ширинку натянуло просто от мысли об этом — порошок сводил с ума.
— Так соскучилась по члену, что теперь преследуешь? — лучше было ее просто разозлить, и она уйдет. — Папочка сегодня занят, — пропел он.
— Было бы по чему скучать, Нотт, — фыркнула она ему в спину, но шаг не сбавила.
Как маленький хвостик она следовала за ним все дальше и дальше, вглубь подземелий, пока Нотт не вошел в пустой класс, в котором раньше скрывал от близнецов Кэрроу провинившихся детей.
Он с грустью допил остатки Джима и покосился на нее. Гриффиндорская староста вошла бесстрашно, как и всегда, даже палочку в руках не держала.
— Почему ты снял браслет?
Она села на парту и положила ногу на ногу — Тео залип на линии ее ножек в гетрах — как он их только раньше не заметил. Юбка школьная, как обычно, только галстука нет — отсутствие данного элемента заставило его залипнуть на ее бледной шее, не стянутой удавкой. Захотелось оставить на ней множество укусов и синяков — Грейнджер бы такое точно понравилось.
— Потому что мне надоело тебя уговаривать, — прорычал Тео, отворачиваясь и шаря по карманам мантии в поиске так необходимой сейчас пачки сигарет — нужно было занять руки, чтобы не дотронуться до нее.
Он все же нашел ее и медленно прикурил от палочки, вдыхая дым. Грейнджер пялилась на него и качала ногой в нетерпении.
Ногой в черных гетрах до коленок и магловских кедах.
Грейнджер была такая худенькая, что утолщенная резинка гетр даже не впивалась в мягкое местечко чуть выше острой коленки. Он сглотнул и облизал пересохшие губы.
— Ты всегда думаешь только о себе, ты знала? — он взорвался, он не мог закрыть рот, обрушивая на нее все, что накопилось за эти долгие дни. — Такая гордая львица, не смогла принять свои постыдные чувства к мерзкому слизеринцу и побежала сразу же снимать браслет, не разобравшись в ситуации. А как же твои чувства до браслета, когда ты сидела передо мной на коленях и глотала мою сперму? — она поморщилась от его злого тона, но молчала, не перебивая, как хорошая девочка. — Ты забыла, да? Конечно же, ты забыла, ведь роль жертвы такая идеальная, такая удобная во всех смыслах. Ты ведь не рассказывала своему любимому Поттеру, как думала обо мне раньше, годами, блять, и мечтала, чтобы я оказался между твоих грязнокровых бедер и отшлепал тебя? Что это всегда был только я? — он задыхался.
— Нет.
Она стиснула край парты, но ожидаемой истерики в ответ Нотт не услышал. Как же мило она склонила голову, будто покорялась ему.
— Я так и думал, — он грустно рассмеялся. — Что ты хочешь теперь? Я снял браслет. Ты абсолютно, блять, свободна, Грейнджер.
Нотт расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и снял мантию, кидая ее на пол. Ему было и так жарко из-за алкоголя и волшебной пыли, а ее присутствие только усугубляло жар в груди.
— Об этом я и хотела поговорить. Я была не права в некоторых моментах, — она прикусила губу и аккуратно посмотрела ему в глаза из-под ресниц. — Я подумала о наших отношениях и поняла, чего хочу. Если ты перестанешь быть таким собственником и будешь прислушиваться ко мне — я согласна попробовать еще раз.
