Маленькие трансфигурированные птички летали вокруг него довольно долго, и в итоге Гермиона подметила удачный момент, чтобы заставить их одновременно сесть на его мантию, сразу же примораживая, и пока он пытался поднять руку, чтобы отогреть себя, она попала в него Экспиллиармусом, завершая эту долгую дуэль, но тут же попадая в его ловушку из сильного порыва ветра и наколдованных силков, которые облепили ее тело лозами и приподняли над землей.
Фоули выхватил из ее рук обе палочки и довольно улыбнулся.
— Я же сказал, следите за своими ногами, мисс Грейнджер.
Он мерзко, по ее мнению, улыбнулся, но не выпускал из пут. Веревки из растений сильно стискивали бледную кожу, оставляя красные отметины, и Гермиона прикусила губу, чтобы не застонать от боли. Она чувствовала, как тиски все сильнее сжимаются под ее грудью, будто приподнимая ее под лифом, а лозы в районе бедер уж слишком явно заползли под юбку, оглаживая мягкую кожу бедер твердым покрытием.
— Как вы успели заметить, даже если вы потеряли палочку — дуэль не заканчивается, поэтому…
— Отпустите ее! — выкрикнул Поттер, поднимаясь. — Ей же больно!
Фоули посмотрел на Грейнджер, будто забыл, что оставил ее в таком положении, но она успела разглядеть его кривую ухмылку. Он лениво подошел к ней ближе.
— У вас на шее следы, советую их не показывать никому, чтобы не разжигать интерес у других, — прошептал он ей в лицо, взмахнул палочкой, и ее опустило на землю.
Освободившись, Гермиона поправила одежду — жутко хотелось встать под душ, слишком уж мерзкое было ощущение, будто ее облапал извращенец в темной подворотне — пригладила волосы, пряча шею, и выставила чуть дрожащую руку вперед:
— С победой, профессор. Будьте добры вернуть мою палочку.
Он будто нехотя протянул ей жезл и цокнул.
— Вы хорошо себя проявили, мисс Грейнджер. Тридцать баллов Гриффиндору, — он покачал головой. — Я же предупреждал вас быть аккуратнее. Честно говоря, я не думал, что тот поток ветра действительно вас сдует, — он усмехнулся. — Вы в порядке? Вот, возьмите шоколад.
— Да, сэр, — она взяла плитку из его рук и укусила небольшой кусочек молочной сладости, но ей жутко хотелось сесть на место и уйти из-под его яркого взгляда, он раздражал, прожигая ее нервы: Фоули будто смотрел сквозь ее одежду, зная, чем она занималась ночью, указав на синяки, и заставил ее очень сильно нервничать.
— Профессор, — Нотт поднял руку, — могу я тоже сразиться с вами? — и улыбнулся так очаровательно, что Гермиона отвела взгляд от его милых ямочек.
Почему-то она вспомнила о его кличке среди девушек Хогвартса. Не зря его называли Ангел. И не просто за милую внешность. Как-то на пятом курсе, Гермиона подслушала разговор между Парвати и Лавандой.
Браун рассказывала, что до нее дошли слухи, будто Теодор Нотт получил прозвище «Ангел».
— Почему Ангел? — Парвати прикусила губу и рассмеялась. — Он, конечно, красив…
— Ох, подруга, дело даже не в красоте. Он ангел потому что сможет довести тебя до Рая, — хихикнула Лаванда и подвигала бровями. — Я слышала от одной когтевранки в туалете, что она кончила под ним три раза! Ты можешь себе представить такое? А я ни одного не могу с Роном, — простонала девушка и обняла подушку.
— Теодор никому не отказывает, стоит только мило улыбнуться и он будет ждать тебя в заброшенной ванне старост, как говорят, — подхватила Парвати — Гермиона тогда нахмурилась, решив обязательно проверить это место при следующем патрулировании.
— Я вот думаю, может попробовать с ним…
— Но он слизеринец, вдруг расскажет кому, — возразила Патил, но тоже мечтательно посмотрела на подругу.
— Да кому он расскажет? Он уважает других девушек, в отличие от Малфоя, — скривилась Лаванда, — хотя я бы и с ним не отказалась провести вечер. Правда, потом об этом будут знать все. Помнишь случай с Боунс? Мудак есть мудак.
— А представь, если сразу с двумя, — Парвати прикрыла рот ладонями, — в смысле, ох, почему все горячие парни учатся на Слизерине? А у нас из симпатичных только Поттер, и то мне кажется, что он гей. И твой Рон, который, извини, конечно, но не лучший вариант.
— С чего ты взяла, что он гей? — но Гермиона их сплетни дальше уже не слушала.
И вот почему именно сейчас она вспомнила об этом давнишнем разговоре? Пока она предавалась мыслям, садясь на свое место с новым стулом, который был в разы удобнее предыдущего, Тео и профессор Фоули во всю разменивались заклятиями. Те то и дело бились о созданный учителем купол, дребезжа от силы магии, будто вот-вот прорвут его. Наблюдать за радугой из ярких всполохов было захватывающе.
— Мистер Нотт, вы не хотите стать аврором? — спросил Фоули, отбиваясь от его яростных проклятий, он уже тяжело дышал.
— А вы предлагаете мне место в ваших рядах? — Нотт загонял его в угол, даже не вспотев: та же аккуратная прическа, затянутый галстук, даже рубашка не выбилась из-за пояса, и он был без мантии, сняв ее перед дуэлью, и теперь его руки с закатанными рукавами переливались напряженными венами, выдавая азарт.
