В этот момент системник в последний раз с шумом выдохнул и затих, зато динамики разразились счастливым тявканьем.
— Она же не гавкала раньше. Лью что, подарил тебе неадекватный ИИ?!
— Ну хоть ты не начинай! Еще скажи, что следишь за новостями в духе «правительство скрывает от нас бунт машин»! — фыркнула я. — Льюис бы мигом вправил тебе мозги насчет настоящих ИИ!
В самом деле, у нас как-то состоялся разговор на эту тему. Я помнила, что всякие прикладные системы — это и есть слабые ИИ, которые рядовые пользователи к ИИ не причисляют вовсе, а сильные, точнее универсальные, подобные человеческому разуму, остаются фантастикой, как бы не бились программисты. Однако, на задворках моего сознания все равно теплилась вера в «классический» ИИ из книг и фильмов, слишком уж в человечество въелась эта идея.
Но БэС действительно тревожила. Не собачьим тявканьем, самостоятельно подобранным к визуальной оболочке, вместо прежних системных звуков, а результатами запроса. Их набралось как-то слишком много. И сколько БэС работала? Программа в ответ на запрос показала таймер с дикими цифрами — около двух суток! Да что там за жесть такая?!
Жасмин, заметив выражение моего лица, перестает ныть, а подождав, и убедившись, что застряла у экрана я надолго, творит невероятное — придвигает ко мне легкий столик и приносит на него ужин. Для меня. Это моя-то вредная сестра! Но я замечаю это только вскользь, краем сознания.
БэС, руководствуясь моим запросом, собрала информацию о попытках Мурата устроиться на работу. Тут-то понятно, наверно, лучше собирать конфиденциальную информацию медленно, не привлекая внимание. Только для чего куча не относящейся к нему информации — анкеты других соискателей? Ладно, сделать запросы, раз уж они нужны, чтобы замаскировать в потоке одного единственного Мурата, а зачем грузить все это на компьютер?..
Но думать так я вскоре прекратила. БэС высыпала на экран какие-то графики и таблицы.
Не знаю, сколько я так просидела, пялясь сквозь графики, и не решаясь открыть тот, единственный нужный файл, с результатами своего запроса. То есть, раньше я считала, что он единственно нужный.
— Все очень плохо? — непривычно серьезная и взрослая Жасмин обняла меня за плечи и я решилась.
— Так, первый ответ: «
— Может этому твоему знакомому просто не слишком повезло несколько раз? — неуверенно предположила сестра.
—
Остальные оказались ничуть не лучше, а некоторые и хуже. Например, шедевры снобизма и бездушия, в которых почти прямым текстом говорилось, что вчерашний студент — никто для работодателя, и слишком наглый, раз посмел прислать им резюме. Бедный Мурат, как он читал каждый раз всю эту гадость?!
— Вайпер, — Жасмин, читавшая едва дыша, прижалась ко мне еще крепче. — После такого человек и из окна выйти может. Что в остальных файлах? Мне страшно.
Каждый файл, содержащий историю чьей-то несчастливой жизни, БэС пометила флажками. Зелеными, большинство желтыми, и несколько штук — красными. Мурат болтался в желтой категории.
Я начала с зеленых. В каждом файле в конце списка горела надпись об устройстве на работу, словно свидетельство о выздоровлении. Желтые отличались «диагнозами» — кто-то устроился на работу, но не по специальности, кто-то продолжал поиски, еще не оставив намерения посвятить жизнь компьютерам.
Уже предчувствуя неладное, чуть дрогнувшей рукой я открыла красные: самоубийство, самоубийство, несчастный случай. И все трое — отмечены как перспективные, отличные программисты. Разные потоки, разные институты, и никогда больше одного-двух человек.
Меня прошиб холодный пот.
— Смотри! — сестра углядела что-то в мешанине графиков и таблиц, и с негодованием закричала мне прямо в ухо: — Смотри, что наша ИИшка раскопала!!! Они все поддельные! Ты видишь?! Видишь?! Их анкеты просто не дошли куда надо! Им всем с каких-то подложных серверов ответы шли!
Не стесняясь сестры, я крепко выругалась. В наше время никто не ходит на собеседования, все происходит через компьютер — анкеты, видеоинтервью. Это настолько привычно, что трудно представить иные варианты.
