— Вайпер?.. — Мурат с трудом сфокусировал на мне взгляд, недоумевая, откуда я взялась и почему гремлю бутылками в его холодильнике. — Ты… это… попроси у дяди… стул или табуретку. У меня… тут… мебели того… ну ты поняла. Я ж на кресле.
— Угу, — сдерживая рвущиеся наружу комментарии, ответила я, сцапав недопитую бутылку прямо из-под носа Мурата. Он проводил уплывающую из рук тару удивленным взглядом.
Выйдя во двор, я замерла на пороге, осматриваясь более детально, а потом направилась к самым высоким сорнякам и, примостив на хлипкой старой лавочке конфискованную выпивку, стала поливать водкой сорняки.
Из-за хитроумных дозаторов в горлышках, выливался алкоголь плохо, потому это заняло немало времени. Мужик из соседнего двора, делавший утреннюю зарядку, остановился, наблюдая за мной сквозь сетчатую перегородку, делившую участки. Когда он рассмотрел, что именно я делаю, его лицо вытянулось от удивления, и в совокупности с открытым ртом живо напомнило козлиную морду. Но я упрямо делала вид, что не замечаю рядом такого великолепного образчика для карикатур, и продолжала уничтожать водку. Разбить бутылки было бы проще, но возиться с осколками не хотелось.
Избавляясь от содержимого последней склянки, я заметила, что с крыльца за мной хмуро наблюдал Мурат.
Только вернувшись домой и выговорившись сестренке (
Пал Дмитриевич и так засветился во всем этом, страшно давать ему еще и эту информацию. А у него ведь семья, любимая внучка, ради которой суровый взрослый мужик слушает песенки Матроскина не морщась. Вдруг выйдет так, что эта маленькая девчушка с тоненьким голоском пострадает? Никогда себе этого не прощу!
А вот Матроскин… Матроскин в столице. Его охраняют от невменяемых фанаток (или скрывают от них его истинное лицо, ха-ха!). У него есть телохранители. Так просто его не достать. Тем более, есть шанс, что злоумышленники побоятся соваться в Москву. У них налажено все здесь, а не там.
Словом, Матроскин — вот кому можно безбоязненно отправить информацию на хранение! Если хорошо продумать аргументы, то получится и убедить его не лезть в это дело хоть какое-то время.
Пожалуй, впервые за всю жизнь, я не была настроена по отношению к Константину плохо, даже наоборот — ничего не имела против его существования. Не успела я как следует осознать этот невероятный факт, как «Катенька» появилась онлайн:
Он еще спрашивал что-то про гостиницы, а я сидела, раз за разом перечитывая первое сообщение и думала: как же некоторые люди обладают особым талантом все портить.
О существовании подобного места в городе я и не подозревала.
«Катенька» уже ждала у барной стойки, поигрывая бокалом с серебрянкой. Как предсказуемо! Жидкость, к которой не прижилось название «мульти-ртуть», напоминала амальгаму и стоила достаточно дорого. На вкус она чересчур маслянистая, но пижоны вроде Матроскина хлещут ее как воду.
Клуб для встречи Матроскин тоже выбрал исключительно пижонский, но музыкальный: на одном из островков-сцен в середине зала восседала за лазерной арфой печальная дева в белоснежном фосфоресцирующем платье, самозабвенно заслоняющая лазерные струны грациозными жестами тонких гибких рук.
Неподалеку от барной стойки компания подростков азартно играла на реактейбле, перемещая по круглому светящемуся столу кружки, квадраты, кубики и прочие многоугольники так, словно не музицировали, а сражались в настольную игру. Звуки, извлекаемые ими из реактейбла, могли заткнуть за пояс самые яростные шедеврища «Quasi-aggression».
Константин не заметил моего приближения, увлеченно наблюдая за парочкой девиц, крутящихся на ближайшем островке у двух столбов-антенн терменвокса. Я воспользовалась случаем разглядеть навязчивого союзника. Кошачьи ушки по-прежнему красовались у Матроскина на голове, а вся маскировка состояла из майки
