Наконец, устройство замолчало, издав дребезжащие звуки, затихшие после, по видимому, поломки. Неудивительно — столь малый механизм, выдающие подобную интенсивность, явно работал на износ и не был рассчитан на повторные использования. Словом, одноразка.
Держась ладонью за лоб, после того как выдрала затычки, Амендиарес ощутила подступающую мигрень. Этому способствовало сообщение, пришедшее с неизвестного номера, в котором говорилось…
— Ебучий… мудозвон… Предупредит он в следующий раз, сука…
Этот психопат все спланировал — просчитал ее поведение и приготовил метод отхода. Он получил то зачем пришел, а она повелась, как девочка. Всего за пять минут, призрак умудрился вызвать столько раздражения, сколько не вызывал никто уже десятилетиями.
И, как назло, музыка заиграла вновь и то была песня единственного человека, способного так выводить фиксершу. Вернее, уже не единственного.
Прикладываясь к бутылке с текилой, наплевав на стакан, она приговаривала между глотками.
— Пошел ты нахер… сраный ночник… и еще ты Джонни… нахер иди…
Припав на колено и наблюдая за сборочным пунктом с высоты четырех этажей, Артега перебросил девяносто процентов своих вычислительных мощностей. Это место — офис подставной логистической компании — на деле являлось одной из трансферных зон, из которых людей увозят уже в нужное место.
Подтвердившиеся подозрения по поводу Биотехники привели юношу сюда. Уже более месяца он искал зацепки, которые позволят ему найти центр всей этой противочеловеческой цепочки. Корпорация похищала жителей города для использования в своем проекте.
Застыв недвижимой статуей на фоне полутемного неба, Тега перемещал часть своего сознания, что приобрело форму щупа. Делая осторожные уколы в уязвимые места и анализирую цифровой щит, юноша параллельно наблюдал за помещениями через камеры наблюдения. Их взлом не потребовал много времени, ведь их контроль осуществлялся отдельно от главного сервера, вероятно, в нуждах конспирации — высококлассное корпоративное оборудование не должно находиться в подобном месте.
Около ста тридцати квадратных метров офиса было занято транспортной техникой, множеством ящиков с неизвестным содержимым и людьми. Они выглядели как обычные работники небольшой компании, но это было не так — каждый из них был оперативником с большим опытом. Тот уровень скрытности, который поддерживался ими, был достаточно велик, чтобы Артега не смог самостоятельно выйти на это место. Пришлось… заручиться поддержкой Бестии.
Пусть в сети юноша мог проникнуть едва ли не куда угодно, но корпоративные тайны, как раз и охранялись слишком хорошо. Вдобавок, для этой операции почти не использовались сетевые средства, в то время как предпочитались социальные. Биотехника очень сильно не хотела утечек по вине нетраннеров, которые могут многое. Тега был ограничен в отношении цифрового поиска, но Королева Фиксеров имела связи повсюду, следовательно имела и некоторые сведения об этом проекте.
Смотря на сотрудников одной из самых крупный мегакорпораций, и самой крупной в сфере генной инженерии и фармацевтики, Артега анализировал их поведение. Они… разговаривали. Перешучивались во время расслабленных бесед… И все они знали, что их деятельность обрекает сородичей на лабораторные испытания, наиболее вероятно мучительные и обладающие возможностью летального исхода. Это были нелюди — чудовища, променявшие моральные постулаты на деньги и положение. Им было безразлично то, насколько омерзительна их работа, только бы платили в срок. Однако, юноша мог выдвинуть множество предположений о причинах подобного. У них просто не было выбора, ведь…
— Слышал, как тот бомж верещал что-то про заботу о сиротах. Я чуть не уссался, ха-ха! — Один из техников, что обслуживал транспорт, с искренним весельем в голосе обсуждал недавнюю поставку.
— Зачем ты его пнул-то? Надо было шокером — они так прикольно корчаться. — Ответил ему напарник.
Услышав этот диалог, Артега на несколько мгновений остановил анализ. То, насколько легко они обсуждали это, выбило его из колеи. Для преступных элементов, может, подобное и не удивительно, но они были представителями более обеспеченной прослойки… Если Мальстремовцы были подвержены воздействию тяжелых наркотиков и низкопробных имплантов, изничтожающих всякую эмпатию, то какое оправдание было для них? Детская травма? Идеологическая накачка? Почему те, кто мог позволить себе жить, а не выживать, утратили способность сопереживать?
Как это объяснить?
