Проехали утонувший в канаве армейский грузовик. Дороги и раньше заставляли желать лучшего, а после Конца Света и подавно.
Дав поезду полный ход, я заметил новую странность. Чем дальше мы отъезжали от Уссурийска, тем меньше болела голова. Сначала пропало давление, ушли ощущения муравьёв под черепной коробкой, затем потихоньку стала пропадать боль. Осталась только боль в щеке и плече, но после пережитого это почти не замечалось. Тело ещё не переключилось на новый источник опасности.
Похоже, мы всё дальше удалялись от какой-то опасной зоны. Не только радиационной, но ещё и телепатической.
Надо срочно пересчитать людей. В тендерном вагоне заворочался Амосов, держась за голову.
- А-а-а! Пресвятая Богородица, дайте рассола! - Было его первое требование. - Это была лучшая пьянка со времён студенчества. Громов, ты - человек!
Пришлось вновь прижать щиплющую щёку, чтобы заговорить:
- Припомни лучше, когда ты последний раз пил, Кузьмич. Сопоставь все факты, так сказать.
- А что не так?
- Всё не так. Не было ничего.
- Как? Я же, как сейчас помню: я, ты, мужики, закусь… - Кузьмич недоверчиво смерил взглядом, намекая, а не страдаю ли я провалами в памяти после гулянок.
Пришлось покачать головой, продолжая зажимать щёку.
- Принимай дозор, рулевой. У меня дела. Пойду будильником поработаю по составу.
- Хорошо, Василь Саныч. Как скажешь, - кряхтя, машинист поднялся и принялся за работу.
Первым делом пришлось расталкивать Тая в жилом вагоне. Парень был без ранений, странно улыбался, как будто видел что-то очень хорошее в своих видениях. Вырывать его из царства грёз было почти преступлением, но стоило разбудить, как без спору, почти с ходу, он побежал в крытый тендер-вагон и принялся кидать остатки угля в печку.
- Подъём, народ! Шустро! - Я пытался кричать, но щека не позволяла сильно разевать рот. - Брусов! Где этот эскулап? Найди мне срочно доктора! Всем остальным немедленный подъем! Будим друг друга! Офицеры, пересчитать народ! Доклад о состоянии личного состава через десять минут!
Алексей очнулся в женском купе под столиком, зажимая голову обоими руками и бормоча под ноги:
- Какие ещё к чёрту русалки? Привидится же.
Русалки? В моих видениях ты был гораздо кровавей. Надо найти Вику в числе прочих.
Доктор был в расстегнутом костюме химзащиты, и мне оставалось только гадать, прошли ли мы через антирадиационную комнату как надо или миновали систему антирадиационной безопасности? Внутренние счётчики вроде не пищали. Может, хватило мозгов сделать всё как надо и под галюнами? Всего-то дверь закрыть и кнопку нажать. Заряда от генератора хватало, завхоз зарядил его по полной перед выходом. Кстати, где сам Артём?
- Дока, быстро зашей мне щёку, мне надо прокричаться!
- Щёку… - Брусов поднял голову, треснув себя в грудь кулаком, - да я русалке ноги пересадил!
- Ценю твой сказочный бред, - кивнул я, - но сейчас мне нужен твой трезвый ум. - Соберись, Брусов. У нас много работы. Где Вика?
Он принялся бить себя по щекам, стараясь как можно быстрее прийти в себя. Помог только полный стакан воды, выпитый натощак. С Викторией пришлось провозиться дольше. Вся в слезах, она долго не могла прийти в себя.
Медсестра видела ни много ни мало - гибель мира.
* * *
Тигр обожрался, надолго утолив голод. Вкусное, сладкое мясо фактически само ползло ему в пасть, без труда насыщая тело. Добрую половину ночи Зверь собирал одиноко бредущих по насыпи людей, издающих резкие звуки от палок в руках. Сначала эти звуки пугали, потом привык, считая их защитной реакцией слабых существ.
Ещё эти двуногие существа безумно кричали. Штуки в их руках порой ослепляли резким светом, грохотали, но для него они вреда не представляли. Люди стреляли куда угодно, только не в него. Так, осторожно нападая из засады, он съел троих. Причём одно существо перед смертью само себе оторвало ногу. Земля словно разозлилась на него и просто отсекла ему конечность.
Сильный дождь прервал ночную охоту, но стоило вернуться поутру к большой цветастой штуковине, стоящей без движения на подозрительно ровной поверхности, как странные люди принялись покидать своё надёжное убежище. Они выходили и разбредались в беспорядке вдоль состава или в лес, а то и прямо к нему, словно были лишены всякого страха. Оставалось лишь прыгать и пожирать поодиночке, перегрызая глотки.
Так за утро он съел ещё семерых. Стало даже неинтересно, слишком лёгкая охота на этих двуногих. Заскучав, Зверь даже прилёг неподалёку в лесочке, наблюдая за разноцветной инородностью среди серого мира.
Логово людей было крепко. Он даже попытался попробовать один из вагонов на зуб, ударил лапой, но металл был невкусен, и в лапу отдало болью. Уж очень прочная берлога у двуногих.
