Он поворачивается к нам. Окидывает меня взглядом, затем снова обращается к Стоунхарту.
- Конечно. Помню? Ха! - смеется он. - Я думаю об этом каждый день. Я думаю о ней каждый
день. Но я...я и мечтать не мог о таком подарке. О таком великолепном подарке. Спасибо вам.
Спасибо вам, доктор Телфэр, сэр!
Видно, что Пол волнуется. Он практически трясется от радости. Но почему?
Почему он так рад видеть меня? И если это действительно так, то почему он боится встретиться
со мной глазами?
- Я сдерживаю все свои обещания, Пол, - спокойно говорит Стоунхарт.
Пол вздрагивает при этом. Между этими мужчинами существует какая-то скрытая связь, что
пугает меня.
Находиться в этой маленькой комнате с Полом и Стоунхартом пугает меня. Но я попалась, как
бабочка в сетку.
Пол снова смотрит на Стоунхарта. Нервно он переводит взгляд на меня. Мое сердце бьётся так
сильно, что мне кажется, что оно вот-вот выпрыгнет из груди. Пол осторожно делает шаг по
направлению ко мне. Затем ещё один.
- Осторожно, - говорит Стоунхарт.
Пол станавливается и тут же бледнеет. Даже бледнее, чем прежде. В его взгляде читается ужас,
когда он смотрит на Стоунхарта.
Бессознательно его руки перемещаются на шею. Он сглатывает и перемещает ворот водолазки
вниз.
И тогда я вижу это. Под водолазкой я вижу... Тонкий, черный, бесшовный кусок пластика. Прям,
как у меня.
Я задыхаюсь. Я чувствую слабость.
У Пола тоже есть ошейник. Я не первая, с кем Стоунхарт провернул такое. Если Стоунхарт и
заметил мою реакцию, он не заостряет на этом внимания. Он просто продолжает говорить, как
будто это самая обычная встреча в мире.
- Знаешь ли ты, что сегодня Рождество, Пол? - спрашивает Стоунхарт. - Они сказали тебе?
- Рождество, - повторяет Пол. - Да, да, конечно.
- Принято обмениваться подарками в таких случаях. Ты что-нибудь приготовил мне?
- Я - да, да. У меня есть кое-что.
Он отворачивается от нас и спешит к своему столу. Открывает верхний ящик и роется в нем,
бормоча и качая головой всё время. С грохотом закрыв его, он открывает другой.
Шум становится громче, он - злее. Вдруг он прекращает поиски, с облегчением выдыхая и
поворачиваясь к нам.
- Только не смейтесь, - говорит он.
Он смотрит только на Стоунхарта. Его слова предназначены только для Стоунхарта. Так, будто
меня и нет вовсе.
- Я сделал это специально для тебя. У меня было предчувствие, что я скоро увижу вас, - он
усмехается. - А мои предчувствия меня не подводят.
Пол ничего не держит. Его руки пусты. Он приближается к Стоунхарту с небольшой опаской,
держа воображаемый подарок.
- Хм, - говорит Стоунхарт. - Извини за то, что спрашиваю, Пол, но я не уверен, что это.
Пол выглядит шокированным.
- Это рождественский свитер, - говорит он, защищаясь. - Разве ты не видишьют узоры? Я
вышивал их для тебя.
- Ах, - улыбается Стоунхарт. - Прости.
- Одень его.
Ужасное чувство продолжает расти внутри меня. Пол сломан.
- Одень, пожалуйста. Я хочу посмотреть, как он смотрится на тебе.
- Хорошо. Лилли, подержишь мой пиджак?
Он начинает расстегивать его.
- Я бы не хотел, чтобы мой смокинг помялся.
Я смотрю на него, ненависть заполняет каждую клеточку моего тела. Это Стоунхарт виноват в
таком состоянии Пола. Я уверена в этом.
- Нет, - говорю я дерзко и сердито. - Я отказываюсь участвовать в этом балагане. Пока ты не
скажешь мне, что здесь происходит!
Стоунхарт шипит проклятия. Глаза Пола расширяются. А затем происходит самое невероятное.
Пол падает на пол и начинает плакать. Стоунхарт хватает меня за локоть и дергает. Наверняка
появится синяк. Я пытаюсь извиваться, но он намного сильнее меня. Его глаза горят от ярости.
Он подводит нас к двери и направляет его запястье к магнитной полосе. Встроенный сканер
считывает запись с его биометрического чипа, отчего срабатывает механизм, и дверь
открывается.
Он толкает ее и отпихивает меня. Прежде чем закрыть дверь, он поворачивается к Полу и рычит:
- Успокойся.
Мы одни находимся в коридоре, когда Стоунхарт поворачивается ко мне. Он выглядит
разъяренным. Это ещё хуже, чем тогда, когда он нашел голубя.
Он открывает рот, чтобы что-то сказать или наорать, но снова закрывает его. Он делает вдох.
Через нос, выдыхает через рот. И это всё, что ему нужно, чтобы вернуть самообладание. Его
глаза всё ещё горят, он холодно говорит:
- Разве ты не заметила, в каком он состоянии?
- Ты с ним это сделал? - прерываю я его.
У меня нет такого же самоконтроля, как у него, или многолетнего опыта оттачивания эмоций. Я
лишь знаю, что внутри меня бушует пожар.
- Ты сделал это с ним? Он такой благодаря тебе?
Хоть бы для приличия показал бы, что находится в шоке. Но он никак не реагирует на моё
обвинение. Разве под этой маской нет никаких признаков человечности?
- Нет, Лилли, - усмехается он. - Какую власть ты бы мне не приписывала, твое воображение
заходит слишком далеко. Я не поступаю так с людьми.
Лжец! Хочу закричать я. Где-то в глубине души я знаю, что Стоунхарт причастен к этому.
