- О! Да, да. Пожалуйста. Пожалуйста, присаживайтесь. Я не ожидал увидеть вас снова, доктор
Телфэр. Я не ставил чайник. Придётся подождать, пока скипятится вода.
Он замолкает и заламывает руки.
- Вероятно, это не самые хорошие манеры, - бормочет он.
- Не беспокойся, мы с Лилли не задержимся надолго.
- Лилли? - повторяет он изумленно. - Лилли, здесь?
- Да, Пол. Она здесь.
- Могу я...могу я увидеть её?
Стоунхарт кивает.
- Можешь.
И в первый раз Пол переводит свой взгляд на меня. Он смотрит на меня. Действительно на
меня.
- Лилли, - говорит он.
Мое имя в его устах звучит почти как молитва. Он делает шаг ко мне и подносит дрожащую
руку к щеке. В его глазах стоят слезы.
- Моя дочь.
Я отступаю назад.
- Что? - заикаюсь я. - О чем ты говоришь? Джереми, о чем он говорит...
Стоунхарт сидит прямо, гордо и с торжествующим взглядом. Его глаза сияют. Что говорит о
том, что Пол сказал правду.
Внезапно мне становится трудно дышать. В груди что-то сжимается, к горлу подступает
тошнота. Перед глазами туман. Свет в комнате становится расплывчатым.
Безжизненный серый начинает окутывать меня, как тёплое одеяло. Он предлагает спасение.
Безопасность.
Но я не могу уступить. Не сейчас. Я сильнее этого. Я должна.
Собрав в кулак всю силу воли, я возвращаюсь обратно на поверхность.
Стоунхарт говорит:
- ...в соответствии с нашей предварительной договоренностью. Мне сказали, что ты хорошо себя
вел, Пол. Поэтому я дарю тебе последний подарок.
Желчь поднимается в горле. Стоунхарт тоже дарит Полу подарки?
Пол нетерпеливо кивает.
- Конечно. Конечно! Я понимаю. Я просто не ожидал увидеть Лилли...мою драгоценную Лилли.
Он снова начинает плакать.
- Как? - шепчу я. - Я имею в виду...ты действительно...мой отец?
- Да, - говорит он сквозь радостные слезы. - Да, Лилли! Я твой отец.
- Где ты был? - выдавливаю я. - Когда я росла. Когда я была одна. Где ты был?
- Мне очень жаль, - говорит Пол.
Он опускается на колени.
- Прости меня за всё, Лилли. За всё, что я сделал. За всё, что я не дал тебе.
Пол меняется. Словно я для него единственный человек в этой комнате. Как будто Стоунхарта и
не существует вовсе.
Что привело его к такому? Что случилось с ним за десять лет с того раза, как я в последний раз
видела его?
- Ты спас меня однажды, - говорю я, почти задыхаясь. - Тем летом в лесу.
- Ты помнишь, - Пол задыхается. - Да благословит тебя Бог. Ты помнишь!
- Почему ты не сказал мне, кто ты? Ты всегда игнорировал меня! Всё лето в домике ты
игнорировал меня! Почему ты всегда..., - я начинаю рыдать. - Всегда игнорируешь меня?
- Лилли, - голос Стоунхарта возвращает мое внимание к нему. - Помни, что я сказал. Нет
необходимости орать. Пол будет отвечать на твои вопросы до тех пор, пока я позволю ему это.
Я одариваю его ядовитым взглядом. До тех пор, пока он позволит?
- Давай, Пол, - говорит Стоунхарт. - Твоя дочь заслуживает, чтобы получить ответы на свои
вопросы.
- Это было соглашение.
Отсутствующий взгляд Пола говорит о том, что он углубляется в прошлое.
- Соглашение с твоей матерью. Я плохой человек, Лилли. Я всю жизнь прожил в грехе. У меня
были кое-какие пристрастия, против которых я был бессилен.
Он делает глубокий вдох.
- Когда ты родилась, я употреблял наркотики. Твоя мать поставила мне ультиматум: наша семья
или наркотики. Я сделал неправильный выбор. Я оставил тебя, свою единственную дочь, свою
единственную путеводную звезду в мире, единственную вещь, которой я когда-либо дорожил,
только лишь потому, что я был слабым. Я не догадывался, чего мне будет стоить этот выбор.
- Но твоя мать...великодушная женщина. Слишком великодушная. У нее всегда было большое
сердце, Лилли. Прошли годы. Прошло десять лет, когда я осознал свою ошибку. Я ползал у
твоей матери в ногах, умоляя её взять меня обратно, умоляя её позволить мне увидеться с тобой.
И ты знаешь, что она сделала? Знаешь ли ты, что сделала эта чудесная, удивительная, красивая
женщина? Она сжалилась надо мной. Она приняла меня обратно с одним условием, что я не
подойду к тебе, пока не буду стопроцентно трезвым.
У меня на глазах появляются слезы. Слова Пола настолько искренние, что на вряд ли сошли бы
за бред сумасшедшего.
Он действительно мой отец. Это не бред, как с чайником.
- Теперь ты знаешь, - говорит он, подходя ко мне и беря мои руки в свои. - Теперь ты знаешь,
как обстояли дела. Вот почему я не мог сказать тебе раньше. И тем летом? Лето, которое мы
провели в домике? Я был близок. Я был трезвым на протяжении шести недель. Восемь - срок,
который мне дала твоя мать. Если бы я смог продержаться два месяца, я бы сказал тебе, кем я
был. Мы впервые могли бы быть семьёй. Но...
Он с дрожью в голосе вздыхает.
- Но когда ты пропала, я был напуган. После того, как я тебя нашел, у меня случился рецидив.
Твоя мать взяла тебя и ушла. Не злись на неё, Лилли. Не надо. Она сделала это, чтобы защитить
тебя. Ты понимаешь? Она знала меня лучше, чем я сам. Она знала, что я не могу противостоять
