— Я не хочу лишних разговоров и неприятностей Анатолию Федоровичу. Я понимаю всю сложность ситуации, поэтому отпою усопшую в церкви по всем правилам сам, без нее. Для Анастасии Андреевны я сделаю все, что полагается в этом случае в нашем православном мире.
От дома по пути на кладбище играл духовой оркестр. На похоронах от начала до конца присутствовал второй секретарь Кировского райкома партии Владимир Федорович Рыков, с которым у нас установились дружеские отношения. Одно время он возглавлял администрацию моего родного района, а затем стал генеральным директором АО Ставропольстройнеруд.
На могиле сразу был установлен металлический обелиск с ввинченной в него звездой, а через двое суток вместо звезды появился крест. Выглядело это, может быть, кощунственно, но, как говорят, что было — то было… Через год я организовал поминки, которые, несмотря на «сухой закон», прошли, как положено, — по-русски. Чувство потери любимого человека по прошествии времени становится гораздо сильнее, чем на другой день после его смерти. И чем дальше я отдаляюсь от печальной даты, тем острее осознание невозвратимости. До сих пор в моем сердце, словно заноза, сидит боль неотвратимой утраты.
Примерно в этот период в Москву приезжал Александр Петрович Кустов. На проходной министерства ему назвали мой внутренний телефонный номер «03», говорящий о том, что обладатель магических цифр — третье лицо в энергетической иерархии. Трудно было не узнать его голос:
— Звонил в вашу приемную. Мне сказали номер телефона «03». Помните, я вам говорил, что вы далеко пойдете?
Я ему ответил коротко:
— Я помню все, что связано с вами, и хочу за все сказать вам большое спасибо.
Так уж устроено вокруг, что мир непрерывно обновляется: одна жизнь стареет, отходит в прошлое, а другая нарождается, молодеет, расцветает, берет инициативу в свои руки. Но ничто в жизни не кончается, не пропадает, никто не уходит бесследно. То, что начинает один, продолжает другой. От одного поколения к другому переходит эстафетная палочка добрых и полезных дел.
После смерти Константина Устиновича Черненко в кремлевском окружении началась напряженная суета, словно все понимали, что на пьедестале советской истории осталось не так уж и много места. На созванном в срочном порядке мартовском Пленуме ЦК КПСС вопрос избрания нового генсека не занял много времени. По предложению А. А. Громыко Генеральным секретарем ЦК КПСС был единодушно избран М. С. Горбачев. В июле 1985 года поступок Андрея Андреевича был вознагражден: он был избран Председателем Президиума Верховного Совета СССР.
Узнав о перестановках в Кремле, я сразу позвонил первому секретарю Ставропольского крайкома партии Ивану Сергеевичу Болдыреву. Тот назвал назначение Горбачева «историческим событием». «Как это важно, что наш земляк, Михаил Сергеевич, стал Генеральным секретарем ЦК КПСС!» — захлебывался от восторга Иван Сергеевич. Более прозорливым оказался мой двоюродный брат, Николай Николаевич. «Ну, все, Советскому Союзу — конец!» — был его приговор. Аналогичное заявление прозвучало и от бывшего секретаря Ставропольского крайкома партии Земцова. Тогда в это было трудно поверить. Но пророчества трезвомыслящих людей сбылись.
Началась перестройка, идеи которой не свалились неизвестно откуда. Созрев на базе социально-нравственного опыта самого советского общества, они породили в кремлевском руководстве иллюзии о возможности достижения народного благоденствия путем декретирования сверху мобилизационных, ударных действий. Государственную программу подменили сумбурными призывами к «избиению» то директоров предприятий, то секретарей обкомов партии. Никто тогда не имел ни малейшего представления о какой-либо выстроенной системе перехода к рынку. В экономике возник хаос, а в обществе — разброд и шатания. Партия потеряла рычаги управления, ее роль была сведена к нулю. А ведь можно было пойти и «другим путем»…
В марте 1985 года, находясь в командировке на Невинномысской ГРЭС, я узнал из телевизионных новостей об отправке на пенсию Петра Степановича Непорожнего, проработавшего на министерском посту почти четверть века. Энергетики это сообщение восприняли тяжело, да и сам Непорожний долго не мог привыкнуть к своему положению. Но мне тогда показалось, что уход Петра Степановича на заслуженный отдых спасет его от какой-то неприятности. Не зная, что делать с экономикой страны, в верхах искали пути повышения эффективности работы. Началось передвижение руководителей по горизонтали. Но как бы музыканты не садились…
На место Непорожнего в марте 1985 года пришел Анатолий Иванович Майорец. Значительная часть трудового пути Анатолия Ивановича связана с Запорожским трансформаторным заводом. Здесь с 1953 по 1965 год он прошел путь от электромонтера до директора завода. В течение двадцати лет он занимал посты заместителя и первого заместителя министра, а затем — министра электротехнической промышленности СССР.